Дэн, до этого молча гонявший по столу пустую кружку, поднял голову.

— Под что?

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, брат, — очень мягко сказал Первый.

Правда, эта мягкость не обманула никого. Мак снова приоткрыл один глаз, а Вульф от греха подальше отодвинулся вместе со стулом.

— Ворота-кольцо на краю Равномерной, — продолжил Первый. — Пастырь, Пустота, Хроника. Дверь, рассчитанная на огромные армии. Разведка Ордена туда не дотягивается и ты это знаешь. Крохи, что нам приносят с окраин, противоречат друг другу. У нас есть ровно один человек, который был там своими ногами, видел это своими глазами и разбирается в чужих Вселенных лучше всех живущих. И ты, брат мой, провел с ним весь день.

В зале сделалось тихо.

— Ой, — сказал Дэн.

— Именно.

— Слушай, там такое творилось, — Дэн развел руками с искренностью человека, у которого в запасе еще сорок объяснений. — Там Императрица, договор, министры, канцлер этот их… с лицом, а потом ему Межмировой вокзал подарили, представляешь? Целый вокзал! Технологии Портальщиков и Архитекторов! От самого Грегори. Я как это увидел, у меня всё из головы и…

— Я уже понял, что из головы.

— Ну я же вернусь!

— Ты вернешься, спросишь и запишешь, — согласился Первый. — Брат, если ты снова забудешь, я отправлю к нему Юлиана, который по дороге составит опись всего, что ты за все эти годы не сдал на склад.

Дэн заметно поскучнел. Взбучку он сегодня уже получил, еще утром, и повторения ему совершенно не хотелось. Зато перспектива описи пугала по-настоящему.

Первый опять посмотрел на карту и позволил себе короткое, никому не заметное раздражение.

Земля… Всё опять упиралось в Землю. Единственный эксперт Ордена по чужим Вселенным сидел на планете, с которой не мог выйти, потому что стоило ему высунуть нос, и Многомерная захлопнула бы ее обратно.

— Что с гостями? — спросил он, меняя тему.

Глава Старейшин заглянул в записи.

— Делегация Земли ожидает. Мальчик-посланник от японцев второй час стоит у стены и, кажется, боится моргнуть. Бывший Император… — старик сделал паузу, подбирая формулировку помягче.

— Пьет! — подсказал из кресла Мак.

— Знакомится с традициями Ордена, — дипломатично поправил Глава Старейшин. — Юлиан открыл девятый погреб.

— А второй… который писатель?

— В библиотеке он, уже четыре часа, и к нему приставлена охрана, — старик кашлянул.

Первый приподнял бровь.

— Он опасен?

— Он безоружен, никого не тревожит и ведет себя безупречно. Просто двое из старших, увидев его в коридоре, остановились и вспомнили, где именно видели это лицо раньше, — глава Старейшин закрыл записи.

Вот теперь Первому стало интересно, но выяснять он не стал. Земляне сами притащили этого человека и сами за него отвечают. У Ордена сегодня дела покрупнее.

Вдруг в дверь постучал дежурный, робко, как стучат люди, которые точно знают, что мешают, и всё равно вынуждены мешать.

— Первый… — доложил молодой брат в приоткрытую щель. — Там во дворе… кхм… ситуация.

— Нападение?

— Нет.

— Пожар?

— Нет.

— Тогда пусть разбирается дежурная смена.

— Дежурная смена, — сказал брат совсем тихо, — в ней и участвует.

Первый поднялся и подошел к высокому окну. Внизу, во внутреннем дворе цитадели, где обычно молодые отрабатывали связки под ор наставников, сейчас происходило нечто, чего древняя крепость не видела еще никогда.

Посреди двора стояла рыжая девчонка в имперском мундире, с правой рукой в лубке и с мечом на поясе. Каждый вдох она отмеряла отдельно, бережно, видимо стараясь беречь сломанные ребра, и при этом стояла с высоко задранным носом, как положено императрицам.

Вокруг нее стояли Охотники, и их было много. Первый насчитал девятнадцать и от арсенала подтягивались еще. Один держал на вытянутых руках бутыль такого возраста, что за нее в любом приличном мире отдавали бы королевский замок. Второй раскрыл ладонь, и над ней медленно поворачивался перстень с камнем, внутри которого шел собственный снегопад. Третий, самый молодой и потому самый наглый, зачем-то приволок живого феникса.

Феникс, кстати, был недоволен.

— Долго это продолжается? — спросил Первый.

— Минут двадцать, — доложил дежурный. — Началось с того, что брат Ольвар предложил ей вина. Дальше как-то… само.

Первый молча смотрел вниз и прикидывал масштабы дипломатической катастрофы, потому что девчонка была не гостьей, а действующей Императрицей Российской Империи, дочерью того самого бывшего Императора, который прямо сейчас знакомился с традициями в девятом погребе, и под договором с Орденом стояла подпись ее матери, а такие бумаги в Крепости уважали.

Когда Императрица заговорила, во дворе стало совсем тихо.

— Так, — негромко сказала она, но акустика цитадели была рассчитана на командиров, орущих в бою, и голос донесся до самого окна. — Стоп! Один вопрос.