Я резко отдёргиваю руку от губ Ариона, и он буквально выталкивает меня из своих объятий. Мы расходимся в стороны настолько незаметно, насколько это вообще возможно под водой.

— Ничего из этого не будет.

Гавриал оборачивается с дразнящей ухмылкой:

— Акул, культистов или сексуального напряжения?

— Всего вместе, — рычит Арион.

— Значит, вы никогда не делили со мной постель, чернокнижник Стоун. Я всегда вибрирую сексуальностью. — Гавриал двусмысленно подмигивает, после чего продолжает свой веселый заплыв в никуда.

Арион бросает на меня быстрый взгляд — всего один, настолько мимолётный, что я едва его фиксирую, — а затем мощными гребками устремляется вслед за Гавриалом. Я плыву следом, хотя предчувствие беды оседает тяжёлым якорем в моём желудке.

Что-то во всём этом — во всей этой чёртовой затее — кажется мне в корне неправильным.

ГЛАВА 18

АРИОН

Острые рифы беспощадных глубин Сель уступают место десятку подводных пещер, каждая из которых имеет свою причудливую форму и размер. Зефира объясняет, что когда-то контрабандисты прятали здесь краденый товар, чтобы королевства не могли заявить права на эти сокровища. Это было ещё до того, как Войны Мерроу взорвали каждый океан и превратили пиратство в смертельно опасное ремесло даже для самых отпетых головорезов. До того, как мерроу начали резать людей при первой же встрече. Эту последнюю деталь она опускает, но я всё равно напоминаю себе о ней. Мне необходимо продолжать напоминать себе об этом.

Иначе я признаю свой голод. Голод по ней. Признаю ту нужду, что болезненным кулаком сжимает мой член каждый раз, когда она дышит, смеётся или вздыхает. Это всё связь. Её губы. Её мягкие изгибы, красивые волосы, острый язычок и… и я, чёрт, схожу с ума. Она всё испортила. Она испортила меня. Всего одним поцелуем. Этим вкусом её приторно-сладких клубничных губ и греховным звуком её похотливого стона. Невозможно. Чушь собачья. Она — мерроу. Она — демон, а я — чернокнижник.

Опозоренный чернокнижник-предатель.

Чёрт.

Я больше не могу подавлять собственные эмоции. Они терзают меня. Ярость. Разочарование. Сожаление. И это неистовое, грозовое вожделение к ней. Желание получить больше.

Если я смогу забрать сердце, я всё исправлю. Божественные силы. Бессмертие. Я использую их, чтобы вернуть расположение королевства, восстановить свой статус, низвергнуть мерроу в Бездну и очиститься от её прикосновений.

— У него есть имя, или мне просто стонать своё собственное?

Боги, как я её презираю.

— Ты совершенно уверена, что там пусто? — спрашивает Гавриал. С его губ срываются пузырьки беспокойства, пока Зефира указывает на самую большую из пещер. Вода здесь кажется холоднее. На вкус она слаще. На вид — темнее. Её хвост лениво колышется, пока она зависает прямо перед входом. Несколько нитей жемчуга порвались во время битвы; они рассыпались, касаясь её груди, мягкого живота и бирюзовой чешуи на талии. Я туда не смотрю.

— Да, — просто отвечает она. — Кому ещё здесь быть?

— Мерроу, пиратам, язычникам, серийным убийцам, — перечисляет Гавриал. — Этот список можно продолжать бесконечно.

— Трус, — огрызается Зефира.

Гавриал прищуривается:

— Тогда веди. Дамы вперёд. То есть русалки.

— Нет уж. А теперь поторапливайся… мерроу могут проплывать мимо в любой момент, и они, скорее всего, выпустят тебе кишки при первой встрече.

Он недовольно фыркает, выпуская изо рта облако пузырей:

— Почему не ты?

— Ну, если там внутри убийца, я не хочу стать первой жертвой.

— Ты же сказала, что там пусто!

— Я не экстрасенс, Гавриал. Иди первым. Ты у нас самый заменяемый.

— Это оскорбительно. Я лучший историк за последнее столетие…

— Хватит. — Я рычу и протискиваюсь между ними: — Гр баные трусы. — Единственная хорошая вещь, которую даровала мне Зефира, — это жабры. Помимо того, что они не дают мне утонуть, благодаря им моё тело кажется легче, более плавучим, и это позволяет моим крыльям двигаться с новой силой. Они проносят меня сквозь зев пещеры, а затем вверх. Вверх. Я выныриваю в большом скалистом гроте и выбираюсь на сухую поверхность твёрдого камня. Проходит несколько секунд, прежде чем они присоединяются ко мне. Я едва различаю их смутные силуэты в воде — размытые пятна розового и чёрного цветов.

Следующей на поверхность поднимается Зефира, однако она медлит, а не сразу карабкается на усыпанную сталагмитами землю. Под моими ногами камень светится флуоресцентным фиолетовым светом, пока мои крылья сбрасывают воду.

— Здесь никого нет, — говорю я ей.