Моя магия бьётся в груди, словно ищет — нет, яростно пробивает — путь наружу. Отчаянно стремясь слиться с тёмными силами впадины. Я следую за этим чувством вперёд. Прямо к дверям главного кошмара Зефиры. И мгновенно понимаю: эта сила приведёт меня туда, куда нужно.

Она приведёт меня к Абиссису. Возможно, к самому сердцу.

Боги, мне позарез нужно это грёбаное сердце.

Странно — лёгкие сжимаются, дыхание становится спёртым, — но я поймал себя на мысли, что уже сам не знаю, зачем оно мне. Чтобы выжить — да. Чтобы спасти наши жизни. Но что потом… после всего этого?..

Я перевожу взгляд на Зефиру, на её розовые губы, яркие волосы и искрящиеся бирюзовые глаза. Смотрю на её дрожащие руки и сжатую челюсть. Вспоминаю последние несколько ночей, когда мы шёпотом делились друг с другом секретами и мечтами, когда засыпали, и она лежала в моих объятиях. Это казалось таким… таким, блять, правильным. Правильнее всего, что я делал в своей жизни. В Башне Аркана бывали проблески того, что я принимал за счастье. Моменты, когда я в одиночку выигрывал битвы для короля, задерживал опаснейших преступников, уничтожал убийц. Моменты, когда мне казалось, что я служу высшей цели. Когда мне говорили, что я могу стать величайшим чернокнижником в истории. Но это не было счастьем.

Я наматываю серебряный шнур на палец, и Зефира оборачивается, встречаясь со мной взглядом. Её брови сдвигаются.

Счастье — это не кровь на моих руках. Счастье — это Зефира. Это её смех, её стоны, её шёпот и дыхание мне в ухо, когда она тихонько сопит, обняв меня за талию. Это её надежды, мечты, даже её вспышки ярости и невыносимый характер.

Рядом с ней я снова чувствую себя человеком. Чувствую себя… живым.

После этого приключения я весь её.

Пожалуй, я всегда был её. С той самой секунды, как она перехватила моё запястье и швырнула мою задницу на землю. Я просто был слишком упрям — слишком глуп, слишком апатичен, слишком, чёрт возьми, невежественен, чтобы это заметить. Но не теперь. Я откопаю сердце Мортема, спасу нас, а потом с его помощью увезу её туда, куда она пожелает. В любую точку мира. Главное, что мы будем вместе, а со всем остальным разберёмся позже.

Вслушиваясь в стук крови в венах и рёв магии в костях, я отрываю от неё взгляд и заставляю себя посмотреть вверх, на исполинские двойные двери. Твёрдые как адамант, без единого украшения, если не считать светящихся ракообразных, намертво вросших в грубый камень. В центре висят два дверных молотка — головы мегалодонов с переломанными, свисающими пастями, — но нигде не видно даже подобия ручки. Амайя наклоняет голову, изучая их в поисках прохода, когда один из солдат делает шаг вперёд, собираясь коснуться дерева.

— Не трогай, — приказываю я. — Мы не знаем, какая здесь система охраны или заклятия.

— Мы вообще не знаем, убрался ли он отсюда, — огрызается Зефира, её раздражение и тревога переливаются через край. Мне даже шнур связи не нужен, чтобы почувствовать это. Чтобы увидеть.

— И что ты предлагаешь делать, чернокнижник Стоун? — спрашивает Амайя. — Стоять тут и глазеть на эти чёртовы железки?

Мне бы очень хотелось дать принцессе ответ, но пока я разглядываю черепа мегалодонов, в голове воцаряется пустота. Зефира не может заставить себя смотреть на двери. Она уставилась себе под ноги. Веспер прижимается ближе к той самой русалке, которую пыталась убить несколько дней назад, а Гавриал крупно дрожит. Дело плохо. Нам нужно действовать с умом. Нужен способ войти, который ничего не потревожит и не активирует.

— Да просто дёрните за молотки, — отмахивается Амайя. — Мы ради этого сюда пёрлись.

— Я не уверен, что это разумно… — нерешительно начинает Гавриал.

Но двери распахиваются прежде, чем он успевает договорить.

Абсолютно бесшумно — от этого становится не по себе — они распахиваются настежь, едва не раздавив половину команды Амайи. К счастью, все успевают отскочить в последнюю секунду. И, что ещё лучше, из темноты никто не выходит.

— Что за херня? — тяжело дышит Веспер, зажимая кровавое пятно на бедре и всматриваясь в кромешную тьму огромного вестибюля.

— Он здесь? — быстро спрашивает Гавриал. — Думаете, это значит, что колдун внутри?

— Если бы его тут не было, он бы наверняка их запер, — соглашается Кармен.

Мужчина рядом с ней — Валентино — качает головой:

— Но это место проклято, разве нет? Это может вообще ничего не значить. Возможно, двери открылись сами по себе. Может, ему и запирать их не нужно.

— Не нужно, — шепчет Зефира. — Никто не входит в этот замок без его позволения, и никто не выходит обратно. Никогда.

При этих словах наши взгляды скрещиваются на тёмном проёме: почти сотня глаз уставилась в разверстую пасть обители колдуна. Никто не выходит обратно. Никогда. Велика вероятность, что то же самое ждёт и нас. Высокий шанс, что переступив этот порог, мы больше не увидим свободы.