— Хм. — Амайя наклоняется, подхватывает с пола проклятый череп и стремительным шагом проходит мимо нас. Вон из трюма. Вверх по лестнице. Она больше не произносит ни слова. Ничего не объясняет. Я в замешательстве смотрю на Ариона, но он уже срывается с места, следуя за ней шаг в шаг. Когда Амайя выходит на палубу, она тут же начинает раздавать приказы четырём десяткам матросов — натянуть паруса и держать курс строго на юг. У меня внутри всё обрывается. Это не к добру. Я мчусь за ними, Гавриал и Веспер тяжело дышат за моей спиной. Яростный, явно магический ветер с силой бьёт в лицо, швыряя пряди волос. Мои колени подкашиваются, когда я вижу, на какой высоте мы находимся. Тысячи футов над землёй. Голова идёт кругом. Меня сейчас стошнит. Я…

— Интересная история, чернокнижник Стоун, — выкрикивает Амайя через плечо, пытаясь перекричать рёв бури. — Вот только Васильев нашёл не «какой-то там обломок скалы». Он нашёл адамант с вкраплениями янтаря. И не простого янтаря, а такого, который светился и пульсировал, словно внутри него билось живое сердце.

Я судорожно втягиваю ртом воздух. Янтарь. Кровь с шумом приливает к ушам, а к горлу подступает обжигающая желчь. Но это… это просто янтарь с крапинками. Обычный камень.

«Беги», — хрипит Верховный Колун.

И я бегу. Спустя долгие часы, после сотен неглубоких порезов, покрывающих всю мою кожу, мне удаётся всем телом навалиться на дверь. Ввалиться в комнату. Это самая верхняя точка замка чародея, башня, освещённая лишь одним позолоченным окном. Я со всех ног бросаюсь за массивную кровать, вырезанную из гигантской раковины устрицы. Я сжимаюсь в комок за этой монструозной дурой, отчаянно пытаясь перевести дыхание. Забыть всё, что произошло сегодня. Кровь под ногтями. Кровь в волосах.

И истошные крики Джасина, умоляющего о помощи.

Предательский всхлип вырывается из груди, и я сползаю по адамантовой стене, с ужасом ожидая, когда волшебник войдёт слева. Ожидая, когда начнется этот кошмар. Но дверь с тихим щелчком закрывается, и в замке поворачивается ключ.

«Доброй ночи, милая», — шепчет маг, и неестественный янтарный свет, льющийся из окна башни, гаснет. Я остаюсь запертой в кромешной тьме на два дня. Мои порезы так никогда полностью и не заживут. Они покроют меня серебристыми шрамами.

— Откуда ты это знаешь? — спрашивает Арион.

— Оттуда, — Амайя хищно скалится, — что эту экспедицию финансировала моя прапрапрабабушка. Ветер начинает дуть ещё сильнее, превращаясь в жестокие шквальные удары. Наш корабль несется прямо сквозь эпицентр шторма. Но я этого почти не чувствую. Я сейчас вообще ничего не чувствую. В моей голове стоит лишь одно воспоминание — светящийся янтарь, погружающийся в удушающую темноту.

Я хочу, чтобы она ошиблась. Она должна ошибаться.

— Твоя прапрапра… — Гавриал осекается, во все глаза уставившись на череп, который Амайя баюкает в руках. — Ты имеешь в виду…

— Да, историк. Я говорю о королеве Эмилии. — Амайя нежно целует череп в височную кость. — Диму Васильева с позором вышвырнули из Мортии. На него смотрели как на умалишённого. Но Эмилия знала, что он может быть прав. Она привезла его в Темпест и заставила показать доказательства. Он утверждал, что форма и размеры адаманта были слишком идеальными, рукотворными. Он решил, что это самый верхний шпиль какой-то башни. Затонувшего замка. Но никто в той части океана никогда не видел никаких замков.

Арион качает головой:

— Я ничего не понимаю.

Череп на её руках внезапно щёлкает челюстью и напевает:

— Бездна в безжалостной синеве. Ложь в багрово-красном огне. Адамант, янтарь, магия и боль. Васильев назад не вернулся, изволь. Экспедиция сгинула, прахом пошла. Позабыта Абиссис, что их подвела. Конец пути принёс лишь тоску.

Нет.

Бездна в безжалостной синеве.

Нет, нет, нет.

Адамант, янтарь, магия и боль.

Я тупо уставилась на свои сапоги, пока мир вокруг меня начинает тошнотворно крениться. Этого не может быть. Я не могу… я не вынесу этого…

— С-Соль, — заикаясь, бормочу я, не в силах поднять глаз. Физически неспособная смотреть на них. — Абиссис находится в Соль.

Но меня, кажется, никто не слышит. Все смотрят только на Амайю. Она вскидывает руки к небу, заставляя ветер дуть ещё быстрее. Тяжёлые свинцовые тучи содрогаются от вспышек молний и непрекращающихся раскатов грома. Прямо вокруг нас. Мы окружены. И мы… мы летим на юг. Мне становится холодно, лицо покрывается липким потом вперемешку с каплями дождя, дыхание перехватывает.

— Вот для чего вам нужны были русалки. — Амайя поворачивается к Ариону: — Тебе нужен был проводник, способный ориентироваться в этих водах.

— Да, — подтверждает он. — И если ты поможешь нам, ты сможешь забрать все сокровища, что таятся внутри этих руин. Вывези оттуда всё, присвой себе славу, принеси величие своему королевству и народу, встань в один ряд со своими великими предками — мне нужно только сердце.

Амайя улыбается. Хищной, расчётливой улыбкой полубогини. И меня снова начинает тошнить.