— Знаю ли я о Безднах? — Челюсти Амайи сжимаются. Облака темнеют. — Я дочь Темпестаса. Я происхожу из священного рода величайших женщин этой земли. Моя прапрапрабабка вела такие экспедиции, в которые ты даже не поверишь. За одну жизнь она открыла половину мировых минералов. Моя прапрабабушка изобрела способ заставить корабли летать без магии и тягловых зверей. Моя прабабушка заключила договор с Мортией и Лусией, чтобы расширить влияние нашего небольшого королевства. Моя бабушка строила приюты. Дома для бездомных. Она создала систему здравоохранения для целого континента! И ты действительно думаешь, что я не знаю простенькую сказку с берегов Мортии? Ты, чудовище из глубин, действительно сейчас пытаешься выставить меня дурой?

Твою мать, просто потрясающе. Каким-то образом мне удалось оскорбить не только её саму, но и всё её генеалогическое древо в придачу. Между бровей Ариона пролегает глубокая складка напряжения. Я быстро перевожу на него взгляд и тут же выпаливаю:

— Нет! Нет, конечно нет. Ты кажешься… невероятно умной. Намного умнее любого из нас.

— И намного красивее, — искренне добавляет Гавриал, с трудом поднимаясь с пола на дрожащих ногах. Череп с глухим смешком откатывается от него в сторону.

Принцессу Темпеста этот комплимент, похоже, ни разу не растрогал. Она свирепо смотрит на меня:

— Я терпеть не могу фальшивую любезность. — Затем, после короткой паузы, цедит: — Ты держала нож у моего горла. Должна понимать, что после такого трудно вернуться к милой беседе.

— В своё оправдание скажу, что ты меня заперла. Я думала, нам всем крышка.

— Вам и сейчас может быть крышка.

Богиня, дай мне сил. Я отступаю на шаг назад.

— Ладно. Поняла.

Она переводит взгляд на Ариона, на Веспер, на Гавриала, а затем снова возвращается ко мне. Её глаза буравят мои.

— Мортем влюбился в русалку, которая вырезала его сердце. Когда сила покинула его, его тело обратилось в пепел и прах, а его дух создал Бездны. Способ остаться бессмертным, даже перестав быть частью этого мира. Ты ведь об этой истории говоришь, верно?

Я качаю головой:

— В каком-то смысле, но не совсем.

Возможно, это был не лучший ответ, потому что Арион тут же делает шаг вперёд, закрывая меня своими широкими крыльями от взгляда Амайи. Или просто пытаясь защитить нас всех от новой вспышки насилия.

— Его сила не просто растворилась, — с напускным спокойствием произносит Арион. — Она ушла вместе с сердцем, когда он его потерял. Она осталась внутри этого сердца. И мы знаем, где оно находится.

От раската грома содрогаются половицы пола. И стены. Амайя наклоняет голову набок, становясь похожей скорее на выслеживающую добычу львицу, чем на человека.

— И где же это место?

— Абиссис, — отвечает Арион. — Мы верим, что сердце находится в Абиссисе. С его помощью я смогу укрепить свою магию. Всё, что ты захочешь — абсолютно всё, — я клянусь исполнить для тебя…

— Ты станешь богом, — тихо шепчет она. В трюме воцаряется мёртвая тишина. Кажется, даже Веспер перестает дышать. Проходит несколько мучительных секунд, напряжение становится гуще, чем эти грозовые угольные тучи. Нашу кожу начинает покрывать мелкая водяная морось. Капли тоньше песчинок. — Откуда тебе это известно? Какие у вас доказательства?

Арион неловко переступает с ноги на ногу. Его спина выпрямляется до предела, словно он боится, что принцесса заметит хоть малейший признак слабости. Хоть какую-то прореху в наших доводах.

— Было одно стихотворение…

Амайя разражается резким, издевательским смехом:

— Стихи? Вы, должно быть, шутите! — В облаке над нами с треском раскалывается молния. — Вы действительно пытаетесь выкупить свои жизни какими-то стишками?

— Если ты помнишь, ты сама первой предложила нам помощь, — подаёт голос Гавриал. Яркая жёлтая вспышка бьёт в пол прямо у его ног. Осыпая проклятиями всё вокруг, Гавриал испуганно отскакивает в сторону, хватаясь за стену для опоры. — Погоди, погоди! — Он тяжело выдыхает. — Это не просто стих. Поэма указала нам примерное направление, но мы… точнее, я… читал дневники очевидцев. Там четко написано, куда идти.

Амайя скрещивает руки на груди:

— У вас есть две минуты. Если ваши доказательства окажутся дерьмом, я сдам вас королю Констану и заберу награду за ваши головы. Или просто прикончу вас сама.

Желудок скручивает болезненным узлом, и дело не только в том, что корабль продолжает швырять из стороны в сторону. Я так… я так чертовски устала от этого. Устала от вечных угроз, опасностей и врагов, от этого непрекращающегося страха за собственную шкуру. К счастью, Арион начинает говорить прежде, чем я успеваю закопать нас ещё глубже.

— Дима Васильев, — объясняет он. Амайя слушает, и ни одна эмоция не отражается на её суровом лице. — Гавриал читал об этой экспедиции. Гавриал — историк, и он умён. Он запомнил детали. — Ариону явно тяжело это признавать. — Васильев отправился в экспедицию, чтобы отыскать руины Абиссиса. Он нашёл какой-то странный, древний обломок скалы и решил, что тот принадлежит Соль.

На губах Амайи появляется улыбка, и это зрелище выглядит по-настоящему жутко:

— И что же случилось с этой экспедицией?

Арион тяжело сглатывает:

— Мы… мы не знаем. Никто из них так и не вернулся.