Паника перерастает в первобытный, леденящий ужас. Я резко оборачиваюсь к Веспер:

— Что ты натворила?!

Впервые на её лице отражаются те же эмоции, что и у меня. Глаза округлились. Всё тело натянуто как струна.

— Это была не я, Зефира.

— Тогда кто?! Он прислал кого-то ещё?

— Я не знаю!

Эти слова повисают между нами тяжёлыми камнями. Пальцы Ариона ложатся на мой подбородок, мягко приподнимая его вверх. Я перевожу взгляд вслед за его кивком — туда, к поверхности, где появляется ещё одна тень. На этот раз не гигантский кальмар, но не менее огромная. И столь же зловещая.

Корабль.

Гавриал судорожно выдыхает, но мою грудь, напротив, затапливает волна облегчения. Невидимый кулак отпускает лёгкие. Это не чародей.

— Нужно уходить, — бросает Арион. — Живо.

Схватив меня за локоть, он разворачивает нас, но это Сель. Мы находимся далеко от любой колонии, шахты или дворца. Вокруг — сука, открытый, бескрайний океан. Нам просто негде скрыться, негде залечь на дно, и, прежде чем мы успеваем обдумать хоть какой-то план, что-то острое с брызгами прорезает гладь воды. Оно несётся на нас с невероятной скоростью, стремительно раскрываясь вширь. Арион пытается толкнуть меня вперёд, чтобы увести из-под удара, но уже слишком поздно.

Колоссальная сеть падает прямо на нас, её утяжелённые края мгновенно опутывают и стягивают наши конечности. Она намертво зажимает крылья Ариона, мой хвост, хвост Веспер и — вишенкой на торте — грёбаную ногу Гавриала, после чего нас рывком тащит вверх, к поверхности.

Что ж. Я ошибалась.

Этот день определённо только что стал ещё хуже.

 

ЧАСТЬ

III

 

 

ТЕМПЕСТ

 

 

 

ГЛАВА 25

 

 

АРИОН

 

Мир разворачивается перед моими глазами медленно. Туманный. Плотный, сырой. Чужой.

Я часто моргаю, с трудом сдвигаясь под навалившейся сверху тяжестью. Мои крылья пытаются расправиться, чтобы разогнать судорогу в левой связке, но… они не двигаются. Да и я сам не могу пошевелиться под тем, что лежит на мне сверху.

Что произошло?

Я опускаю взгляд и обнаруживаю Гавриала, который развалился прямо на моей груди, закинув одну руку мне за шею и уткнувшись губами в горло. Из его груди вырывается тихое, мерное сопение. Глаза закрыты. И… я решительно ничего не понимаю. Я тычу его локтем в рёбра, но он даже не шелохнётся. Спит себе преспокойно. Обнимает меня так, словно я, чёрт возьми, какой-то плюшевый мишка. Я упираюсь ногой ему в живот и со всей силой, на какую только способен, спихиваю его с себя.

Он просыпается с приглушенным вскриком, падает на спину, как перевёрнутый жук, и судорожно машет руками в воздухе, словно отбиваясь от невидимого врага:

— Что… где… кто?..

— Заткнись. — Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь сориентироваться и найти ответы на вопросы, которые всё ещё сыплются из его уст. Потому что сам я ничего не знаю. И ничего не помню. Нас с Гавриалом швырнули на мягкий матрас, заваленный доброй дюжиной одеял, одно роскошнее другого. Шерсть, шёлк, бархат с меховой оторочкой… Я заставляю себя сесть. Задача оказывается мучительной: кости трещат, мышцы ноют. Даже в венах ощущается иссушающая пустота, будто я — лишь жалкая оболочка того, кем был ещё несколько часов… дней? недель? назад. Нет. Нет, этого не может быть.

Я глухо рычу:

— Что за херня здесь происходит?

Гавриал перекатывается на живот, настороженно выглядывая на меня из-за горы бархатных диванных подушек:

— Хочешь сказать, это не твоих рук дело? Не твоя магия?

«Мы же, чёрт побери, обсуждали: никакого тотального уничтожения! У тебя магии почти не осталось…»

«Это был не я».

Это был не я. И сейчас это тоже не я. Я скрежещу зубами, челюсти сводит от подступающей к горлу тревоги. Я помню кальмара. Помню, как Зефиру и Веспер швыряло из стороны в сторону, словно мешки с картошкой. Помню, как перехватил трезубец и пытался драться. Помню молнию, потроха и то, как прижимал к себе Зефиру. А после этого…

Пустота.

В висках начинает стучать зарождающаяся головная боль.

Я здесь, с Гавриалом. В какой-то спальне.

Над роскошной кроватью колышется балдахин из зачарованных грозовых туч, а четыре столба, удерживающие его, вырезаны в форме бушующих торнадо. Стены из мореного плавника занавешены полуночно-синими гобеленами, а от ледяного сквозняка, гуляющего по огромной комнате, тихо звенят колокольчики из морского стекла. Гремит гром. Далёкий, лишь эхо раскатов, от которых едва заметно подрагивает пол. Повсюду стоят столы, стулья, а в углу примостилась небольшая банкетка, вырезанная в виде сундука, ломящегося от золота. И абсолютно каждая поверхность здесь завалена сокровищами. Кристаллы. Драгоценные камни. Серебряные и золотые монеты. Кольца, ожерелья и… древний череп на столе, который вдруг начинает отчётливо щёлкать зубами.