Отбросив сомнения, я осторожно, почти на цыпочках, пошла по мостку, едва ли не задерживая дыхание. Когда я ступила на мягкую землю, он уже выпрямился и ждал меня. Как бы мне ни хотелось вести себя благоразумно, взгляд зацепился за его обнажённое тело. Теперь он вовсе не выглядел ни измождённым, ни осунувшимся. Не таким, каким был в нашу первую ночь в освещённой свечами комнате. Он словно окреп, ожил. Под просторной одеждой всё это время скрывалось сухое мускулистое тело. Он выглядел сильным, могучим, и под кожей чувствовалась спокойная мощь. Я не была уверена, не померещилось ли мне, но что-то длинное и тёмное скользнуло прочь от него и исчезло в тенях.

— Газель. Я уже не был уверен, что снова тебя увижу.

Его слова больно задели меня, пока я приближалась.

— Я тоже не была уверена, что окажусь на свободе. Ко мне приставили Стража, который следил за каждым моим шагом.

Его взгляд прошёлся по мне и задержался на рваном краю юбки.

— Я думал, ты пленница.

Я внимательно следила за его лицом.

— Уже нет. Произошло ещё одно убийство. И будет следующее, если мы это не остановим.

— Мы?

— Ты согласился мне помочь.

— Да, если ты поможешь мне, — парировал он.

Во мне поднялось раздражение, а вместе с ним вернулось воспоминание о том тревожном ощущении, которое возникло в прошлый раз рядом с ним.

— И я согласилась выучить танец.

— Согласилась. Но согласиться выучить его и действительно станцевать в следующее полнолуние — не одно и то же. Я прекрасно знаю о ловушке охранных знаков. И не думай, будто я не знаю, каковы люди. Они лгут. Обманывают. Я давно понял, что нельзя верить каждому красивому слову. Особенно когда его говорит кто-то вроде тебя.

Я отступила.

— Что ты имеешь в виду? — потребовала я. — Кто-то вроде меня? Я ведь пришла, разве нет? В прошлый раз я танцевала для тебя, разве нет?

Он приподнял бровь, лицо потемнело.

— Прекрасная танцовщица, которая явилась в моё королевство с лживыми обещаниями на губах.

Я скрестила руки, пытаясь проглотить ярость, от которой уже защипало в уголках глаз.

— Ты меня оскорбляешь.

— Я прошу только правды. Вот и всё. — Его голос оставался ровным, без насмешки. — Так отрицай. Ты ведь именно это и задумала, разве нет? Подписать его сделку, станцевать его танец и про себя не верить ни единому обещанию. А когда придёт следующее полнолуние — снова запечатать его там навечно.

— Ты предпочёл бы, чтобы я просто ушла? — Собственный голос оглушал меня. — Вообще ничего не танцевала? Они поймут, если я изменю движения. Они уже знают, что я ошиблась. Поэтому ты здесь, разве нет? Потому что разлом не запечатан. Никто не знает этого наверняка, но они подозревают, а в ту ночь, когда я станцую что-то новое, на меня спустят лучников и убьют прямо на камнях.

— Вот мы и добрались до сути. — Он говорил тихо. — Всё упирается в твою жизнь. Ты с готовностью отдашь её за свой народ — но не за меня. Не за мой народ. Ты знаешь, что танец тебя убьёт. Уже чувствуешь это, и я понимаю, как часто напоминаю тебе об этом и как тебя это, должно быть, раздражает. И всё равно ты отворачиваешься от предупреждения. — Он перевёл дыхание. — Неужели ты не понимаешь? Твоя смерть — последнее, чего я хочу в любом из миров.

С каждым словом он подходил всё ближе, и зелёные глаза почти светились.

Мне следовало отступить к воде, к мостку, к выходу. Вместо этого я стояла как вкопанная, зачарованная, а его присутствие смыкалось вокруг меня, словно глубокая вода. Он подошёл так близко, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы не отводить взгляда, но и тогда не остановился. Протянул руки и впервые притянул меня к себе вплотную. Обнял за талию и так и оставил ладони там, будто мы были влюблёнными, готовыми начать танец.

Ещё мгновение назад я кипела от ярости, а теперь забыла, как дышать. Вот что такое магия? Сила, способная так быстро перевернуть сердце, что тело не успевает за ним? Или дело было только в нём? Только что мы спорили — и вот моё тело уже хотело прижаться к нему ещё теснее.

— Я прошу у тебя только правды, — пробормотал он мне на ухо. — Я не лгу. Не могу лгать. А ты свободна от любых ограничений, от любых уз. Я прошу тебя рискнуть ради жизни, а не ради смерти. Только и всего. Я защищу тебя. Спасу тебя. Но отсюда я этого сделать не могу.

Мне хотелось уступить, податься вперёд и сдаться этому дурманящему притяжению. Оно медленно и горячо разливалось внутри, словно меня тянуло к нему невидимой силой. Каждая частица меня хотела сказать «да», но где-то глубоко я знала: есть что-то ещё. Предупреждение в самой душе не позволяло сделать следующий шаг. Я закрыла глаза и собрала последние остатки воли.

— Ты дашь мне ещё немного времени подумать?

Его руки крепче сомкнулись вокруг меня.

— Нет. У тебя уже было две недели, и каждый раз ты убегала всё дальше и пропадала всё дольше. Так что нет. Больше времени я тебе не дам. Я решил не отпускать тебя, пока ты не согласишься.

— Ты собираешься меня заставить.