Гнев кипит в моей груди, и я на секунду останавливаюсь, чтобы почувствовать его, пережить и позволить ему рассеяться. Горе накатывает сразу же, как холодная волна, оставляя слёзы в уголках глаз.

— Боже, я в ужасном состоянии, — бормочу я, вытирая влагу рукавом. Глубоко вздохнув, я вхожу в приемную.

Там нет секретаря. Только два дивана, журнальный столик со стеклянной вазочкой мятных конфет и крошечная стойка регистрации со старым компьютером и листом для регистрации.

Когда я пишу своё имя на листе, мой взгляд скользит к строке выше, где кто-то едва разборчивым почерком написал «Марлоу Рейли».

Мой мозг складывает кусочки пазла как раз в тот момент, когда открывается дверь кабинета и выходит Марлоу. Она направляется прямо к журнальному столику и с явным удовольствием достаёт из тарелки мятную конфету. Держу пари, она ждала эту конфету всю свою сессию. Вероятно, она наслаждалась мятной конфетой после каждого сеанса терапии в течение нескольких месяцев, а может и лет. Это ритуал. Что-то неизменное, что, по-видимому, для неё важно.

Помедлив немного, она берёт вторую мятную конфету, а затем оглядывается, чтобы посмотреть, заметил ли кто-нибудь.

В этот момент она замечает меня.

Она удивлённо смотрит на меня и моргает, словно не доверяет собственным глазам.

— Ты следил за мной?

— Что, как будто я какой-то сталкер, одержимый тобой? — фыркаю я. — Нет, я не следил за тобой. У меня назначена встреча.

— У тебя назначена встреча, — она смотрит на меня с подозрением, — В кабинете моего терапевта.

— Доктор Эллис — единственный психотерапевт в городе, так что у меня, по сути, не было выбора. Я не знал, что мне нужно твоё разрешение, чтобы справиться со своим горем. Извини, что не предоставил необходимые документы на твоё одобрение.

— Я не это имела в виду, я… — она извиняющее морщится. — Ты должен признать, что это странно — встречаться здесь после… ну, ты понимаешь.

Доктор Эллис появляется в дверях кабинета.

— Мистер Тейн?

— Да, секунду, — я долго смотрю на Марлоу, а она смотрит на меня.

— Прости, — шепчет она. — Я забыла, что ты скорбишь по Лу. Иногда я бываю эгоистичной. Зацикленной на себе. Над этим я работаю, как и над многими другими вещами похуже. Я просто полный бардак, так что, знаешь ли… держись подальше.

Она тихо, нервно смеётся, но в глазах у неё серьёзность. Это очень реальное предупреждение.

Я не знаю, как ответить, поэтому говорю.

— Хорошо.

— Отлично. Ну, хорошего… До… Пока, — она торопливо выходит за дверь.

Несмотря на эффект зелья, меня так и тянет либо рассмеяться вслух, либо снова побежать за ней.

— Мистер Тейн, — настаивает доктор Эллис.

— Иду.

Я следую за доктором в её кабинет и сажусь в одно из мягких кожаных кресел. Подлокотники стёрты по краям, и на них видны следы от ногтей. Почему-то эти отметины меня беспокоят. Это шрамы от боли. Неужели их оставила Марлоу? Возможно ли, что ей так больно? Почему мне так больно думать о её страданиях?

У меня наворачиваются слёзы, и я поспешно вытираю их. Но, конечно, доктор замечает.

— Рада видеть, что вы проявляете эмоции, мистер Тейн, особенно после нашего последнего сеанса, — она садится в своё кресло.

— Нет, дело не в этом, дело… ну, я выпил немного зелья печали и гнева, которое сам приготовил. Глупо, правда. Не стоило этого делать. Мне пришлось выдержать весь обеденный час пик, метаясь между горем и яростью, как пьяный на ночной просёлочной дороге.

Я усмехаюсь. Доктор не смеётся.

Я откашливаюсь.

— Признаюсь, было приятно выплеснуть эти эмоции. Я не плакал с тех пор, как умер Лу, до сегодняшнего дня. Может, мне это было нужно. Так что да, похоже, я уже всё хорошо переработал, — я вцепляюсь в подлокотники кресла и поднимаюсь на ноги, — Похоже, мне здесь и не нужно быть.

— Садитесь, мистер Тейн, — Доктор Эллис приподнимает подбородок и смотрит на меня поверх очков. Это взгляд учителя… нет, директрисы.

Я снова плюхаюсь в кресло.

— Расскажите мне подробнее об этом зелье, которое вы приготовили для себя, — говорит она.

— Оно было не для меня. Оно было для неё. Для той девушки с чёрными волосами… то есть, для той женщины. Она не доверяла мне, что я сварю для неё правильное зелье. Она всё время говорила, что хочет, чтобы всё было точно так же, как у Лу. Ну, я же не Лу, правда?

Доктор смотрит на меня, не отвечая, и я понимаю, что повысил голос на последнем вопросе.

— Извините, — говорю я, — Просто… я никогда не буду Лу. Максимум, чем я могу быть, — это собой.

— И вы боитесь, что этого будет недостаточно.

Я понимаю, что впиваюсь ногтями в подлокотники, и ослабляю хватку. Медленно вдыхаю, затем делаю долгий вздох.

— Да, — признаю я, — Боюсь, этого будет недостаточно. Никогда не бывает достаточно.

Глава 6

Марлоу