— Сядь, дорогая, — сказал мистер Пойнтер жене, словно Адам ничего не произносил. — И обязательно попробуй лимонный кекс. Восхитительно.Персефона, не теряя ни секунды, с вежливой улыбкой предложила тарелку с ломтиком похваленного кекса жене викария.

— Благодарю вас, — пробормотала она, и голос ее сорвался. Адам едва ли не жаждал услышать ее нелепое щебетание. Всякий интерес к людям у него пропадал в ту самую минуту, когда они начинали содрогаться в его присутствии.

Персефона подошла к Адаму.

— Ты уверен, что не хочешь чаю?

Адам покачал головой. Он до сих пор не верил, что допустил подобное.

— Я не знала, Адам, — прошептала Персефона. — Если ты хочешь, чтобы они ушли…

— Пусть допивают чай. — Он поражался собственной непоследовательности. Она дала ему идеальный шанс выставить Пойнтеров вон, но когда Персефона вознаградила его безумие сияющей улыбкой, Адам почти обрадовался.

— Я была уверена, что мое общество никому не интересно, — едва слышно продолжала она. — Я и помыслить не могла, что ты просто не пускаешь гостей на порог.

— Вероятно, они изначально и не приходили. — Адам сам удивился тому, как охотно обсуждает сложившуюся ситуацию. Какое ему дело до того, что Персефона думает о правилах? Но это было совершенной ложью. Он хотел, чтобы она поняла, хотел, чтобы знала: ее не отвергали. Это был странный порыв для него, но он продолжил: — Каждая семья в округе знает, что Фалстоун закрыт для посетителей.

Персефона тихо произнесла:

— Но ведь я могла бы сама навещать соседей.

У Адама мгновенно все сжалось внутри.

— Нет. Тогда им придется наносить ответный визит. Я не допущу, чтобы Фалстоун наводнили толпы людей.

Персефона замялась, в ее глазах отразилась целая буря эмоций.

— Разумеется. Благодарю, что позволил им остаться. Мне было очень приятно.

Адам почувствовал себя сущим чудовищем. Было очевидно, что ее смирение далось ей нелегко. А почему бы ей не желать общества? Ей незачем было избегать встреч. Он же, напротив, точно знал, каково это — когда на тебя глазеют и шепчутся за спиной. Звери в королевском зверинце лондонского Тауэра ничем не превосходили Адама, когда дело доходило до роли зрелища для бессердечных и любопытных.

— Разумеется, ты должна нанести миссис Пойнтер ответный визит, — внезапно уступил Адам. — Насколько я слышал, она регулярно принимает у себя полграфства.

— Значит, так я смогу познакомиться с соседями? — Тон Персефоны оставался осторожным.

— Если ты этого хочешь.

Улыбка вернулась на ее лицо. Адаму пришлось приложить усилие, чтобы не улыбнуться в ответ. Он знал, как ужасно выглядит его лицо в такие моменты.

К тому времени как Пойнтеры откланялись, у Адама не осталось ни малейшего желания улыбаться. Они быстро освоились, чувствуя себя совершенно непринужденно. Если они питали какие-либо мысли о возвращении, их ждало горькое разочарование. Миссис Пойнтер успела засыпать Персефону всеми местными сплетнями. О миссис Такой-то ходили слухи, что она снова в тягости, а миссис Такой-то, поговаривали, переделывает свою гостиную во французском стиле, и не было ли это ужасно непатриотично. Адам умирал от скуки. Однако ее последняя реплика заставила его поморщиться:

— Ах, как бы мне хотелось увидеть вас на наших балах, Ваша Светлость! Разумеется, по истечении положенного срока траура. Должна заметить, что наш округ не видел герцога и герцогини Килдер на своих балах уже более тридцати лет.

В этот момент Адам был готов собственноручно выставить женщину за дверь. Он достаточно проявил гибкость. Но танцевать не собирался.

21.

— И миссис Эдкок тоже выросла в Шропшире, — рассказывала Персефона Гарри. Они сидели в малой гостиной после обеда, спустя неделю после того памятного визита четы Пойнтеров в Фалстоун. Гарри, хоть всё еще не вполне оправился от недуга, уже окреп настолько, чтобы составлять компанию ей и Адаму за столом и совершать небольшие прогулки по дому в течение дня.

— Ты знакома с миссис Эдкок? — вмешался в разговор Адам. Голос его прозвучал отнюдь не приветливо.

— Мы встретились в доме викария. — За минувшую неделю она дважды совершила поездку в три мили. Во время ее первого визита там присутствовало лишь несколько дам из округи, но сегодня днем ее приветствовали уже более дюжины леди. — Она любезно пригласила нас на ужин.

Лицо Адама в мгновение ока потемнело, словно перед грозой.

— Она, казалось, и сама ждала, что я отклоню приглашение, — поспешно добавила Персефона. — Так что мне не составило труда ответить отказом.

Он немного смягчился.

Персефона старалась не выдать своего разочарования. В доме Ланкастеров было принято разделять трапезу с соседями. Ей не хватало этого простого человеческого общения, не хватало ощущения, что рядом есть друзья.

— Кто еще был у викария? — осведомился Гарри.

Благодарная за ту нотку одобрения, что прозвучала в его вопросе, Персефона воодушевилась.

— Миссис Милстон с дочерью. Леди Хеттершем.