— Полагаю, кухарка была необычайно взволнована возможностью снова приготовить чайный стол, Ваша Светлость, — ответил Бартон. — Прошло немало времени. — В его словах слышался немой укор. Бартон, как никто другой, знал, какой порядок подобает поддерживать в Фалстоуне.

— Каким образом викарий и его супруга оказались в гостиной? — Адам заговорил тем самым «герцогским голосом», который он отточил еще в детстве. Тот ни разу его не подводил — разве что с Гарри, но Гарри был исключением из всех правил. — Я не припомню, чтобы отменял распоряжение сообщать всем гостям, что меня «нет дома».

— Викарий просил аудиенции у Ее Светлости. Когда я поднес Ее Светлости карточку мистера Пойнтера, мне показалось, она была готова бегом спуститься по лестнице — так она была рада визитерам.

Адама укололо мимолетное чувство вины. Если Бартон исправно давал гостям от ворот поворот, значит, Персефона тоже томилась в одиночестве. Возможно, она и впрямь жаждала общества. Перед мысленным взором Адама возникла гостиная Фалстоуна, битком набитая местной знатью, любопытной и едва выносимой. Нет, этого допустить нельзя.

— Давно здесь Пойнтеры? — спросил Адам, медленно спускаясь по лестнице, пока Бартон следовал за ним.

— Всего несколько минут, Ваша Светлость.

— Нескольких минут — это больше, чем дозволено большинству, — напомнил Адам, обращаясь скорее к самому себе.

Фалстоун был его домом, и правила здесь устанавливал он. Давно было объявлено: никаких визитов, никаких приемов, никаких торжественных чаепитий для соседей, чья вежливость — лишь маска для желания поглазеть и утолить жажду сплетен.

— Будьте любезны, со сливками, — донеслось до Адама, едва он вошел в комнату.

Персефона наполнила чашку викария и подала ее ему. Мистер Пойнтер заметил появление Адама и улыбнулся. Только он — ну, и еще, пожалуй, Гарри — мог осмелиться на улыбку, зная, что нарушил одно из незыблемых правил Адама. Тот ответил ему предостерегающим взглядом.

— Ты хочешь чаю, Адам? — спросила Персефона, заметив его.

— Нет, — отрезал он, не в силах скрыть раздражение.

Персефона безмятежно улыбнулась ему в ответ и положила кусочек лимонного кекса на тарелку гостя. В ее поведении было что-то новое, но Адам никак не мог понять, что именно.

— Рад видеть Вас снова, Ваша Светлость, — любезно произнес мистер Пойнтер.

— Сомневаюсь.

Мистер Пойнтер улыбнулся так, будто был несказанно чем-то заинтригован. Миссис Пойнтер, напротив, казалось, была на грани обморока.

— Какова истинная причина вашего присутствия здесь? — Адам навис над викарием, сжав губы в суровую линию.

— Обычный светский визит, разумеется.

— Разумеется? — повторил Адам с явным сомнением. — И когда это за те пятнадцать лет, что вы служите здесь, замок Фалстоун принимал посетителей?

— Ни разу, Ваша Светлость. — Казалось, беседа доставляла викарию истинное удовольствие.

— И что же, сударь, натолкнуло вас на мысль, будто порядок вещей изменился?

— Выдача желаемого за действительное? — рискнул предположить мистер Пойнтер с едва скрываемой усмешкой.

— В замке Фалстоун не будет никаких визитеров, — отрезал Адам, сама мысль об ордах ротозеев заставила его голос посуроветь. — Ни сегодня, ни в будущем.

— Значит, Фалстоун не принимает, Ваша Светлость? — осведомился мистер Пойнтер так непринужденно, словно спрашивал о погоде. — Или это вы не принимаете?

— Это одно и то же.

— Простите мне мою дерзость, но это вовсе не так. — Мистер Пойнтер поднялся и прошел мимо него к Персефоне. Адам провожал его взглядом и вдруг осознал, что изменилось.

Персефона только что была светлее, живее. Теперь же аура печали, окутывавшая ее в последнее время, вернулась.

— Приходите сно... — Персефона осеклась на полуслове, ее глаза тревожно метнулись к Адаму, а затем обратно к викарию. — Благодарю вас за... — Она снова замолчала. С разочарованным видом она, наконец, вымолвила: — Увидимся в воскресенье.

Мистер Пойнтер посмотрел на нее с глубоким сочувствием.

— Улыбнитесь, дитя.

Персефона послушалась. Но улыбка не должна выглядеть так несчастно.

— Подождите, — проворчал Адам, раздосадованный собственной внезапной уступчивостью. — Можете допить свой чай. — И, проклятье, Персефона выглядела так, будто вот-вот расплачется, а она не плакала уже несколько дней. — Кухарка обидится, если поднос вернется нетронутым.

Он ожидал, что мистер Пойнтер ухмыльнется. В нем было достаточно от Гарри, чтобы поступить именно так. Викарий выглядел заинтригованным, возможно, даже немного удивленным, но не ухмыльнулся. Словно он и не подозревал, что именно делает, уходя столь картинно. Миссис Пойнтер замерла, наполовину поднявшись, ее спина неловко изогнулась над темно-красной обивкой софы.

— Пожалуй, вам стоит попробовать эти прекрасные кексы. — Мистер Пойнтер совершенно непринужденно вернулся на место, которое он оставил подле своей жены. — Или чашечку чая.

— Глоток бренди был бы полезнее, — пробормотал Адам.