На секунду — наперекор всей гравитации — я оказалась в воздухе. Моя правая рука взметнулась назад, а затем вперед со всей силой, на которую была способна моя пятифутово-восьмидюймовая фигура, и ладонь встретилась с мячом в наивысшей точке его траектории. Звук удара, с которым мяч пулей полетел через сетку, мгновенно стер с его лица эту дурацкую, обаятельную ухмылку.

Мяч врезался в песок на той стороне с такой силой, что оставил после себя небольшую воронку, один раз подскочил и покатился, остановившись прямо у ноги Чейза.

Это был мой пляж, и я собиралась показать ему почему.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

СЕЛЕНА

Впервые, я по-настоящему разочаровала мать в семь лет, когда не смогла призвать ветер, чтобы запустить воздушного змея. Во второй раз — в тринадцать, когда предпочла волейбольный лагерь семейному сбору в полнолуние. К тому моменту, как мне стукнуло двадцать восемь, я накопила столько магических провалов, что мы обе сбились со счета. В городе, где половина жителей могла менять форму, а другая — искажать реальность кончиками пальцев, я была ближе к приезжающим на лето туристам, чем к ведьмам.

Но всё нормально. То, чем богиня обделила меня в магии, она с лихвой компенсировала задницей. Наденьте на меня эти «уставные» волейбольные шорты, и, поверьте, я мигом заставлю каждого мужчину и большинство женщин поверить в магию.

Но в 5:43 утра на мою задницу никто не смотрел. В 5:43 утра вообще никто ни на что не смотрел, потому что нормальные люди в бухте Полумесяц всё еще спали, видя во сне то, что там обычно снится ведьмам, оборотням и совершенно обычным людям в нашем неизменном магическом городке на Восточном побережье.

А я? Я стояла на коленях на мокром песке, осторожно подталкивая выброшенную на берег морскую звезду обратно к воде в приливной луже.

— Давай, дружище, — пробормотала я, накрывая ее ладонями. — Лужа прямо тут. Дюймах в десяти слева. Что ты вообще здесь забыл?

Морская звезда не ответила, потому что это морская звезда. Но я чувствовала это — слабое, теплое гудение в кончиках пальцев, которое было самым близким к настоящей магии из всего, что у меня было. Никакой ослепительной мощи, которой владела моя мать, никакого легкого исцеления, которое моя кузина Лупе вплетала в каждое свое блюдо. Лишь шепот. Способность чувствовать, когда маленькое морское существо испытывает стресс и нуждается в том, чтобы кто-то вернул его на место.

Прямо история моей жизни, честное слово.

Морская звезда двигалась мучительно медленно, ее крошечные трубчатые ножки цеплялись за камень. Но она двигалась в правильном направлении — то ли направляемая мной, то ли по чистой случайности, я не была уверена. Я могла бы просто поднять ее, но эго не позволяло. Я могла использовать магию для этого. Могла! В конце концов, ее лучи опустились в приливную лужу, и она оказалась в безопасности. Гудение в моих пальцах сошло на нет. Заклинание завершено. Оповестите круг старейшин.

Моя бабушка славилась тем, что во время своих рассветных ритуалов озаряла всю бухту биолюминесцентным свечением. Моя мать при желании могла призвать волну, которая была бы выше любого здания в городе. Я же подвинула морскую звезду на шесть дюймов.

Я встала и вытерла руки о джинсовые шорты, поворачиваясь лицом к пляжу — моему пляжу.

Бухта Полумесяц раскинулась передо мной в серо-голубом свете надвигающегося рассвета, выглядя так же, как и всегда, словно открытка, которую оставили на солнце ровно на столько, чтобы она стала казаться настоящей, а не просто красивой. Дощатый настил изгибался вдоль берега, его сваи обросли ракушками и случайными обрывками водорослей. Моя закусочная — «Укус акулы» (название, которое я выбрала в двадцать два года, и с тех пор жалела денег на ребрендинг) — располагалась в дальнем конце, ее бирюзовая краска облупилась, но очаровательно, а не в стиле «список дел оказался слишком длинным». За ней город взбирался на пологий холм россыпью пастельных зданий и просоленных ветром крыш, всё еще спящий, всё тот же. Всегда один и тот же.

Петух-фамильяр миссис Уокер должен был прокукарекать ровно в 5:47 утра. Он кукарекал в 5:47 утра уже десять лет. По нему можно было сверять часы, если бы я их носила, но я этого не делала, потому что забила на время где-то в районе своего двадцать второго дня рождения, когда осознала, что каждый день в бухте Полумесяц в точности повторяет предыдущий.

Даже моя волейбольная сетка была всё той же — та самая, на которой я тренировалась с тех пор, как мне впервые дали в руки мяч в шесть лет.

Она стояла в двадцати ярдах от моего киоска, ее столбы были вкопаны в мягкий белый песок. За ней простирался океан, бескрайний, дикий и полный того, на истинное познание чего мне никогда не хватит сил. Но на этой площадке я научилась летать без крыльев, бить с такой силой, которую моя магия никогда не смогла бы призвать.

Я огляделась — пустой пляж, пустая набережная, даже бегуны еще не проснулись. Было бы так легко достать мяч, который я прятала за стойкой, и позволить времени ускользнуть, погрузившись в единственную вещь в моей жизни, которая казалась правильной.