Рид уже почти добрался до пляжа, ведущего к променаду Бухты Полумесяц, когда небо внезапно потемнело и налилось зловещим свинцом. Всё произошло слишком быстро для обычного шторма — он был абсолютно уверен в этом. Выбравшись из воды, он выпрямился во весь рост, насколько позволяло его русалочье тело, и стал всматриваться в горизонт в поисках эпицентра бури.

Там, в нескольких милях к северо-востоку, виднелся небольшой просвет в клубящихся тучах. Сквозь пелену он едва различал силуэт чего-то, покачивающегося на волнах, но инстинкт подсказывал Риду: это катер Темпест. Она и Эллиот должны были быть сегодня в океане, выискивая попавших в беду морских обитателей.

Если она призвала такой шторм, находясь в самом сердце океана, для этого должна быть веская причина. Его Маленькая Буря точно не стала бы рисковать собственной жизнью или жизнью своего напарника из-за плохой погоды или дурного настроения. Рид снова соскользнул в океан, его хвост оставил глубокий след на песке, и нырнул в глубину.

Приближаясь к месту, где они должны были находиться, Риду приходилось бороться с крушащими волнами и буйным течением, чтобы не сбиться с курса. А затем он увидел кружащую неподалёку стаю взбудораженных акул, и тревога ледяными когтями впилась ему в горло. Паника охватила его тело, и он поплыл так отчаянно, словно от этого зависела его собственная жизнь. Если Темпест грозила опасность, он даже не знал, что с собой сделает.

Его ореховые глаза напряжённо вглядывались в ревущую пучину — он пытался разглядеть, не выбросило ли кого-то за борт свирепым штормом. Пока ничего. Никаких следов. Сердце Рида молотом стучало в груди, пока он молил луну и звёзды успеть вовремя и спасти её. Если с Темпест что-то случится, он никогда себе этого не простит.

И тут его накрыла оглушительная волна облегчения. Он прижал ладонь к бешено колотящемуся сердцу, пытаясь укротить панику, охватившую его при мысли об опасности, грозящей его Штормовой ведьме. Но едва он вознамерился подняться над волнами и окликнуть её, как его взгляд зацепился за крошечного акулёнка.

Малышка снова и снова кружила под катером, и её радостные попискивания доносились отчётливо и ясно. Рид заворожённо наблюдал, как акулёнок высунула потешную мордочку из воды и уставилась на Темпест своими большими смешными глазами. Он замер без движения, глядя, как его прекрасная Штормовая ведьма наклоняется и ласково гладит акулу по носу.

Затем мать акулёнка позвала её, и вся стая устремилась прочь, уходя на глубину. Рид произнёс на акульем наречии, насколько мог точно:

— Её зовут Темпест. Она всегда придёт вам на помощь, — его голос эхом разнёсся по морской глади. — Ищите глаза цвета моря и тёмный костюм из тюленьей кожи. Она не смертная — она шторм в облике женщины.

Вместо того чтобы подплывать и отвлекать её, он решил дождаться окончания её дежурства. Миру была нужна её важная работа, та страсть и забота, с которыми она отдавала себя этому делу. Он не хотел мешать ей, пока она была занята спасением жизней. И хотя ему до безумия хотелось попросить Эллиота помочь убедить его клан в том, что Бухта Полумесяца станет для них столь же безопасной гаванью, как и для других оборотней и чародеев, лучше было подождать.

«Да, — подумал он, глядя, как катер набирает ход, — кажется, он именно тот, кто мне нужен».

Возможно, когда они закончат работу, он попросит Темпест познакомить их.

Довольный этим замыслом, Рид поплыл обратно к берегу. Он верил, что оборотень-морской лев согласится ему помочь, а пока у него выпадала отличная возможность разузнать ещё больше о Бухте Полумесяц. На этот раз, подплывая к пляжу, он замер, разглядывая высокое строение из белого кирпича с огоньком на самой вершине. Маяк возвышался на холме, и любопытство охватило тритона при одном взгляде на него.

Он никогда не видел маяка с суши — лишь с моря, в штормовые ночи, когда его светящийся уголёк указывал кораблям безопасный путь к берегу. Русалочьему народу такие вещи были ни к чему, но, быть может, именно этот маяк станет путеводной звездой, которая приведёт его семью в этот укрытый от глаз город.

Рид выбрался из воды и отряхнул капли, позволяя солнцу согреть и обсушить его кожу. Превращение, хоть и далеко не самое приятное занятие, на этот раз, ощущалось уже не таким шоком. Болезненно, но не мучительно: хвост расщепился, превращаясь в ноги, а чешуя растаяла без следа.

— Уверен, Темпест не станет возражать, — пробормотал он про себя, направляясь по пляжу к её домику. — Она так упорно настаивала, что по городу нужно ходить в этой «одежде».

Тритон поднялся по ступеням на крыльцо и легко потянул дверную ручку. Не заперто — ровно так, как она и говорила. Кивнув своим мыслям, Рид скользнул в дом и прошагал в спальню, где на стуле покоились штаны и футболка, которые он носил вчера и оставил перед сном.