Двери открываются. Мы спотыкаемся в коридоре, останавливаясь дважды, потому что я не могу пройти и трех метров, не поцеловав ее. Она смеется мне в губы, когда я вожусь с ключами.

Дверь наконец поддается. Мерфи встречает нас возмущенным мяуканьем, но я едва обращаю на него внимание. Все, что я вижу, – это Эмми на фоне оставленной ею включенной лампы; она смотрит на меня так, словно хочет этого не меньше, чем я.

Она берет меня за руку и пятится к моей спальне, увлекая за собой. Я иду следом, потому что пошел бы за ней куда угодно.

В моей спальне темно, только слабый свет городских огней пробивается сквозь окно. Она останавливается у изножья моей кровати и поворачивается ко мне.

— Что бы ни случилось сегодня, — тихо говорит она, — для меня это не просто физика. Мне нужно, чтобы ты это знал.

— Для меня тоже. — Слова звучат более хрипло, чем я планировал. — Эмми, я не… прошло много времени с тех пор, как я, ну… И я никогда по-настоящему не, эм, не делал этого с кем-то, кто действительно… — Я замолкаю, злясь на собственное неумение формулировать мысли. — С кем-то, кто имеет значение. Ты имеешь значение. Это имеет значение. И я не хочу все испортить.

Она берет мои руки в свои. Они дрожат. Я и не заметил, что они дрожат.

— Мы не будем торопиться, — говорит она. — Будем прислушиваться друг к другу. Если что-то пойдет не так, мы остановимся.

— Хорошо.

— И еще, Крю? — Эмми прижимает мою ладонь к своей груди, прямо над сердцем. — Я доверяю тебе.

Внутри меня что-то надламывается.

Я целую ее.

Ее руки скользят вверх по моей груди и начинают расстегивать пуговицы на рубашке. Когда она стягивает ее с моих плеч, ее ладони ложатся на мою голую кожу, и я вздрагиваю.

— Боже, ты… — Она обводит шрам на моих ребрах, затем еще один возле ключицы. — Ты так красив, Крю. Ты знаешь это?

— Я не…

— Красив. — Она прижимается губами к центру моей груди. — Красив, и даже не замечаешь этого.

Я не знаю, что с этим делать. Поэтому вместо ответа тянусь к краю ее майки и стягиваю ее через голову. Простой черный бюстгальтер. Ничего вычурного. Но все равно идеально.

Она заводит руки за спину и сама расстегивает застежку, позволяя ему упасть.

— Эмми. — Ее имя вырывается сдавленным стоном. — Ты… я не…

Я не свожу с нее глаз, как идиот, словно никогда раньше не видел женщин, и, возможно, так оно и есть. Не такую. Не ту, что смотрит на меня так, как она.

— Дотронься до меня, — шепчет она. — Пожалуйста.

Она выдыхает, выгибаясь навстречу, и я исследую ее руками, губами, изучая каждый изгиб.

— Вот так – да… — Она судорожно вдыхает, когда мои губы скользят по ее груди.

— Да? Тебе это нравится? — Я делаю это снова, и она тихо стонет. — Ты такая отзывчивая. Такая идеальная. Я мог бы прикасаться к тебе вечно, и мне все равно было бы мало.

Я слишком много говорю. Я знаю, что говорю слишком много. Но, кажется, я не могу остановиться, а Эмми, похоже, не против. Каждое слово вырывает у нее новый звук, новую дрожь, новое доказательство того, что она здесь, со мной.

Мы падаем на кровать. Я нависаю над ней, мы оба еще наполовину одеты, и это нужно немедленно исправить. Я вожусь с ее легинсами, пока она атакует мой ремень, и возникает неловкий момент, когда мы оба боремся с тканью и задыхаемся от смеха; это не выглядит изящно, но в этом мы.

А потом мы остаемся обнаженными.

И она разглядывает меня.

Всего меня.

— О. — Ее глаза слегка расширяются. — Эм. Ничего себе.

— Что?

— Ничего. Просто… — Она закусывает губу, и в ее выражении лица появляется легкая нервозность. — Конечно же, ты крупный. Ты так основательно подходишь ко всему. — Она делает паузу, и на ее губах появляется легкая усмешка. — Даже твое достоинство и то перестаралось.

— Эм. — Мой мозг замыкает. — Это проблема?

— Это полная противоположность проблеме. — Она тянется ко мне, обхватывая пальцами мой член, и мои бедра непроизвольно дергаются. — Просто потребуется некоторое… привыкание.

— Мы можем не торопиться. Мы можем – черт… — Она гладит меня, и мои мысли рассеиваются. — Эмми, если ты продолжишь в том же духе, все закончится до неприличия быстро.

— Мы не можем этого допустить. — Но она не останавливается. Лишь замедляет темп, что превращает удовольствие в настоящую пытку. — Мне нравится видеть тебя таким.

— Каким?

— Потерявшим контроль. — Она поворачивает кисть, и я издаю хриплый стон. — Ты всегда такой сдержанный. Такой точный. Но прямо сейчас ты просто…

— Схожу с ума?

— Да. — Она улыбается, глядя на меня снизу вверх. — Мне это нравится.

Мне нужно вернуть контроль. Мне нужно сосредоточиться на ней, а не на том, как ее рука заставляет меня забыть собственное имя.

— Ляг на спину, — выдавливаю я.