— Мам, — предупреждает Эмми.

— Что? Когда-нибудь он официально станет членом нашей семьи. С таким же успехом можно начать прямо сейчас. — Она подмигивает мне. — Никакого давления.

— Совсем никакого давления, — соглашаюсь я, и, как ни странно, говорю это искренне. Я никого не называл мамой с тех пор, как мне исполнилось семь и моя мать умерла. Возможно, мне понадобится время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Но мне это нравится. Сама идея того, что кто-то снова будет обо мне заботиться, особенно если этот кто-то – Линда Маршалл с ее огромным сердцем и полным отсутствием фильтров.

После ужина я помогаю Роберту с посудой, пока остальные перебираются в гостиную. На кухне тихо – только звон тарелок и шум льющейся воды.

— Извини за Линду, — говорит он через некоторое время. — Ее немного заносит.

— Я заметил.

— Она твердит о внуках с тех пор, как Эмми исполнилось двадцать пять. К этому привыкаешь. — Он протягивает мне кастрюлю, чтобы я ее вытер. — Как бы там ни было, я рад, что вы во всем разобрались. Что бы ни произошло между вами раньше – это ваше дело. Главное – куда вы двигаетесь дальше.

— Да, сэр.

— И еще, Крю? — Он поворачивается ко мне, и в его взгляде появляется что-то серьезное. — Я не шутил, когда говорил это раньше. Обидишь мою дочь – я обижу тебя. Но я также имел в виду и вторую часть.

— Какую вторую часть?

— Что мы тебе рады. Что теперь ты часть этой семьи – и будешь ею так долго, как сам захочешь. — Он хлопает меня по плечу. — Так что не облажайся.

— Не облажаюсь, сэр.

— Отлично. — Он возвращается к посуде. — И прекрати называть меня сэр. Просто Роберт. Или папа, если когда-нибудь до этого дозреешь.

У меня в груди все стягивается сложным узлом.

— Роберт, — выдавливаю я.

— Так-то лучше.

Мы домываем посуду в комфортном молчании, и когда я возвращаюсь к Эмми в гостиную, она поднимает на меня взгляд, в котором читается немой вопрос.

— Все в порядке?

— Да. — Я сажусь на диван рядом с ней, и Линда тут же начинает показывать нам фотографии новорожденного соседского внука, жирно намекая, что была бы не прочь пофотографировать своего собственного. — Все отлично.

Эмми прижимается к моему боку.

— Я же говорила, что все пройдет хорошо.

— Твоя мать расспрашивала о наших методах контрацепции, — наклонившись, шепчу я ей на ухо с растерянной ухмылкой.

Эмми борется с улыбкой.

— Она так проявляет любовь.

Я приподнимаю бровь.

— Задавая беспардонные вопросы о наших репродуктивных планах?

— Это агрессивные инвестиции в наше будущее счастье. — Она лукаво улыбается, глядя на меня. — Это одно и то же.

Я качаю головой, но на губах играет улыбка.

Эта семейка просто сумасшедшая.

И все же каким-то образом я хочу быть ее частью вечно.

Позже, когда мы собираемся уходить, Линда заключает меня в объятия, которые длятся примерно три минуты.

— Береги мою девочку, — шепчет она.

— Буду.

— И возвращайтесь поскорее. Не пропадайте. Тебе здесь всегда рады, Крю. Всегда.

— Спасибо, Линда.

Она отстраняется, ее глаза подозрительно блестят.

— А теперь убирайтесь, пока я не расплакалась. Роберт, они уходят!

— Я вижу, Линда.

— Ну так попрощайся!

Появляется Роберт и пожимает мне руку – его хватка крепкая и теплая. Гэвин делает то же самое, но сопровождает это взглядом, который ясно говорит: я слежу за тобой.

А потом мы садимся в пикап и выезжаем с подъездной дорожки, пока Линда с энтузиазмом машет нам с крыльца.

— Ну вот, — произносит Эмми. — Это был семейный ужин.

— Это был семейный ужин.

— Все еще хочешь быть частью этого цирка?

Я бросаю на нее взгляд – на ее улыбку, на растрепанные волосы, на то, как она смотрит на меня, словно я нахожусь именно там, где и должен.

— Да, — отвечаю я. — Очень хочу.

Она тянется и берет меня за руку.

— Хорошо. Потому что я не думаю, что моя мама отпустила бы тебя на этом этапе. Ты застрял с нами, Дженсен.

— Бывают судьбы и похуже.

— Намного хуже.

Я подношу ее руку к губам и целую костяшки пальцев, и мы едем домой по темнеющим улицам. Хаос семьи Маршаллов остается позади, но никогда не исчезает насовсем.

Потому что именно такой и должна быть семья, я только начинаю это понимать.

Сумасшедшей. Громкой. И от нее невозможно сбежать.

И она стоит каждой секунды.

Глава сорок первая

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

ДЕНЬ РЕЛИЗА

Эмми

Очередь огибает квартал.

Я не преувеличиваю. Я вижу ее через витрину книжного магазина – змею из людей, сжимающих в руках экземпляры «Готовим для своего человека», ожидающих в теплом октябрьском воздухе, пока я подпишу их книги.

— Черт возьми, — шепчу я.