Мне хочется протянуть руку и сгладить это напряжение. Хочется прижать большой палец к складке между его бровей и сказать, что ему больше не нужно нести все это бремя в одиночку.

На мгновение мы замолкаем. Из ресторана доносится музыка, в которой много аккордеона и трубы. Весенний воздух теплый, но не жаркий, в нем чувствуется запах мескита и жареного лука.

— Сегодня было весело, — говорю я.

— Да.

— Тебе было весело. Признай это.

Его губы дергаются.

— Я провел время… приемлемо.

— От тебя это звучит почти как восторженный отзыв. — Я толкаю его плечом. — Видишь? Ты способен получать удовольствие от жизни. Просто нужно немного уговоров.

— Немного принуждения.

— Мягкого поощрения.

— Ты столкнула меня в бассейн.

— Тебе это было нужно.

Он смеется – по-настоящему смеется – и от этого звука в моей груди разливается тепло. Мне хочется запечатать его в бутылку. Сохранить в надежном месте. Доставать в мрачные дни и вспоминать, что я заставила Крю Дженсена рассмеяться.

— Эмми.

То, как он произносит мое имя, заставляет меня поднять на него взгляд. Он снова смотрит на меня с тем же выражением лица, что и у бассейна, и на диване, и в десятке других моментов, которые я подмечала и делала вид, что не анализирую.

— Что?

Он не отвечает. Просто продолжает смотреть на меня так, будто пытается что-то понять, словно я – головоломка, которую он никак не может решить.

— Ты пялишься, — шепчу я.

— Знаю.

— Почему?

Крю делает шаг ближе. Достаточно близко, чтобы я могла почувствовать жар, исходящий от его тела, почувствовать запах мыла на его коже и что-то еще, глубже, что является только им самим.

— Я не знаю. — Его голос звучит тихо, хрипло. — Я все пытаюсь остановиться.

Мое сердце колотится.

— И?

— Не могу.

Он обхватывает ладонью мой подбородок, поворачивает мое лицо к себе, и у меня перехватывает дыхание.

— Скажи, что это плохая идея, — бормочет он.

Мне следовало бы. Следовало бы сказать ему остановиться, напомнить, что это все фальшивка, что у нас есть договоренность, и что поцелуи вне тренировочных сценариев определенно не входят в это.

Вместо этого я говорю: — Нет.

Что-то меняется в его взгляде. Смягчается и заостряется одновременно.

А затем Крю целует меня.

Это совершенно не похоже на наш тренировочный поцелуй. Тот был осторожным. Контролируемым. Пробным.

А этот голодный.

Его губы прижимаются к моим с такой уверенностью, что у меня подкашиваются ноги. Одной рукой он зарывается в мои волосы, а другой сжимает мое бедро, словно боится, что я исчезну. Я хватаю его за футболку и притягиваю ближе. Он издает низкий гортанный звук, от которого все мое тело вибрирует.

Он теснит меня назад, пока я не оказываюсь прижатой к перилам, и мне плевать, что мы на публике, плевать, что кто-то может нас увидеть. Все, что меня волнует, это то, как Крю меня целует – глубоко, медленно и основательно, словно запоминает мой вкус, словно он думал об этом несколько недель и, наконец, перестал сопротивляться.

Его язык скользит по моему, и я судорожно вздыхаю, впиваясь пальцами в его плечи. Он отклоняет мою голову назад, меняя угол, и поцелуй из горячего становится обжигающим. Я чувствую это везде – в груди, в животе и ниже.

Когда он наконец отстраняется, мы оба тяжело дышим.

Его лоб прижимается к моему лбу. Его глаза все еще закрыты, его рука все еще бережно держит мое лицо, как нечто драгоценное.

— Это была не тренировка, — выдавливаю я.

— Нет. — Его большой палец гладит мою скулу. — Не она.

Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что это значит – для нашей договоренности, для нас, для всего того, что мы так старательно игнорировали.

— Крю…

Дверь за нашей спиной распахивается.

— Вот вы где! — голос Сэйди разрезает момент. — Мы оплатили счет. Вы двое готовы… — Она замолкает. Оценивает нашу позу. То, как рука Крю все еще лежит на моем лице. То, как мои пальцы все еще сжимают его футболку.

По ее лицу медленно расплывается ухмылка.

— Оу. Виновата. Не торопитесь.

— Все нормально. — Крю делает шаг назад, но его рука соскальзывает вниз и перехватывает мою, переплетая наши пальцы. — Мы готовы.

Позади Сэйди появляется Фостер, бросает на нас один взгляд и усмехается.

— Все в порядке?

— Заткнись, — говорит Крю.

— Я ничего не сказал.

— Но подумал.

— Я о многом подумал. — Фостер хлопает его по плечу. — И все мои мысли полны поддержки и ободрения.

— Ненавижу тебя.

— Нет, не ненавидишь.

Поездка домой превращается в пытку.

Сэйди и Фостер сидят спереди, споря о чем-то – я даже не понимаю о чем, их голоса сливаются в фоновый гул из-за шума крови в ушах. Мы с Крю сидим на заднем сиденье и не прикасаемся друг к другу.

Ну, почти не прикасаемся.