Я едва заметно киваю ему. Взаимопонимание, рожденное в молчании.

Линда замирает у сетчатой двери. Поворачивается. И наносит контрольный выстрел.

— И еще, Эмми?

— Пожалуйста, не надо.

— Рубашка застегнута криво, милая. — Пауза. — И это не укус жука на шее твоего жениха.

Она выходит за дверь, держа в руках форму с запеканкой, и уже кричит Роберту о том, где расставить стулья.

Дверь захлопывается.

Эмми поворачивается ко мне.

Я смотрю на нее.

И она просто… срывается.

Смех начинается тихо – скорее, как хрип, – а затем превращается во что-то громкое, беспомощное и настолько заразительное, что я чувствую, как мои губы дергаются помимо моей воли. Эмми сгибается пополам, одной рукой опираясь на столешницу, а другой зажимая рот, и все ее тело сотрясается от хохота.

— Она поняла, — выдавливает Эмми между вздохами. — Она только взглянула на нас и абсолютно точно…

— Справедливости ради, рубашка была застегнута криво. А еще засос.

— А еще засос. — Она вытирает глаза, все еще улыбаясь. — О боже мой. Моя мать ехала три часа, чтобы устроить нам сюрприз, а мы… — Она неопределенно взмахивает рукой в сторону спальни. — …и я даже не успела…

Эмми обрывает себя на полуслове. Смотрит на меня. Ее выражение лица меняется с веселого на нечто более темное, более сосредоточенное.

— Я не закончила, — говорит она.

— Я в курсе.

— Это будет мучить меня весь бранч.

— Да. — Мой голос звучит грубее, чем я хотел. — Меня тоже.

Она делает шаг ближе. Разглаживает руками мою футболку на груди и приподнимает подбородок.

— В ту же секунду, как они уедут, Дженсен.

— В ту же секунду.

— Это обещание.

— Ты уже носишь мое обещание. — Я перехватываю ее руку и прижимаюсь губами к безымянному пальцу. — А это просто бонус.

Она со смешком выдыхает, с нежностью и теплотой, и поднимается на носочки, чтобы поцеловать меня в челюсть. Затем отстраняется, перестегивает рубашку – на этот раз правильно – и проводит пальцами по волосам.

— Ладно. Бранч. Я справлюсь с бранчем. — Она расчесывает волосы пальцами. — Как я выгляжу?

Как девушка, на которой я собираюсь жениться. Как дом. Как лучшее, что когда-либо случалось со мной. Как та, внутри которой я был три минуты назад, и мне придется держать эту информацию при себе, пока я буду есть киш напротив ее отца.

— Идеально, — говорю я, и это чистая правда.

Эмми прищуривается, словно точно знает, о чем я умолчал, и направляется на крыльцо.

Я делаю вдох. Затем еще один. Потом наливаю две чашки кофе и следую за ней на улицу.

Крыльцо уже превратилось в сцену из постановки Линды Маршалл.

Она расставила стулья полукругом, разложила запеканку, коробку маффинов, фруктовый салат в контейнере и то, что казалось целой буханкой бананового хлеба, завернутой в фольгу. Роберт сидит, скрестив лодыжки, с кофе в руке, и смотрит на деревья, как человек, который обрел покой и намерен его сохранить.

Утро до одури прекрасное. Октябрь в Брокен-Боу: деревья окрашиваются в янтарные и ржавые тона, где-то внизу журчит ручей, воздух прохладный и чистый, пахнет соснами. Прошлой весной я своими руками построил это крыльцо, отшлифовал и покрыл морилкой каждую доску, и никогда оно не нравилось мне так сильно, как сейчас, когда я смотрю, как Эмми устраивается на стуле рядом со мной, поджав под себя ноги.

— Это просто чудесно, — заявляет Линда, широко раскинув руки. — Какой воздух! Какая тишина! Роберт, нам нужно купить домик в лесу.

— У нас есть дом, Линда.

— Домик в лесу – это другое. Это близость к природе. Это романтично. — Она поигрывает бровями, глядя на меня. — Верно, Крю?

— Это, э-э… Да. — Я делаю очень долгий глоток кофе.

Эмми тянется и сжимает мое колено. Это возвращает к реальности. Мы в этом вместе.

Я накрываю ее руку своей.

Линда раскладывает запеканку и пускается в подробный рассказ о поездке – о пробках на трассе 35, о заправке, где Роберт отказался останавливаться, об аудиокниге, которую она слушает, про женщину, которая ремонтирует фермерский дом и влюбляется в подрядчика.

— Это напомнило мне о вас двоих, — говорит она, сияя. — Ты и подрядчик, и возлюбленный, Крю. Ты очень разносторонний.

— Спасибо?

— Пожалуйста. — Она откусывает маффин. — Итак. Как продвигается планирование свадьбы? Вы уже выбрали дату? Место? Цвета? Думаю, шалфейно-голубой был бы прекрасен. Роберт, как тебе пыльно-голубой?

— Как они сами захотят, Линда.

— Ну, очевидно, что как они сами захотят. Но пыльно-голубой.

Эмми стонет.

— Мам, мы обручены меньше суток.

Она отмахивается.

— Хорошие места бронируют за год, Эмми. За год. Если вы хотите весеннюю свадьбу…

— Мы еще не определились с сезоном.

— Весна. Уж поверь мне. На техасских летних свадьбах слишком жарко. — Линда поворачивается ко мне. — Крю, у тебя есть предпочтения? Сезон? Цвета? Тематика?