«У меня никогда не получалось следовать чужому видению. К тому же не думаю, что наши отношения хоть как-то располагают к доверию. Последняя принцесса Фейри, которая работала с тобой, в итоге стала матереубийцей и рабыней». Голос Доун звучал столь же резко; мастерица-дуэлянтка отвечала сопернику ударом на удар.

«Будь осторожна, Доун. Ты большая рыба в своем пруду, но здесь воды куда глубже тех, к которым ты привыкла».

Над головой Самаэль начало разгораться темное марево, пульсирующее в такт ее раздражению. Я больше не боялся, что Самаэль заметит меня. Я куда больше переживал, как бы она не попыталась прикончить Доун прямо здесь, пока я стою с ней рядом. Поток толпы вокруг никуда не делся, но радиус живого барьера вокруг нас увеличился вдвое. Меня поражало тотальное отсутствие у окружающих инстинкта самосохранения, пока я не вспомнил, что Самаэль здесь в статусе Гостя. Черт возьми, а ведь эти права Гостя — чертовски удобная штука.

«Угрозы? От тебя? В этом месте?» Смех Доун был резким, как будто одно это означало, что она выиграла перепалку. Возможно, в некотором смысле так и было. «Тебе действительно пора в отпуск. Ты теряешь хватку, дорогая».

Королева всех Фейри резко развернулась, завершая аудиенцию с Темным Шепотом Ада. Застигнутый врасплох этим внезапным маневром, я столкнулся с ней, пытаясь сократить расстояние, прежде чем мы снова окажемся в гуще толпы.

«Ты. Нефилим», — ледяной голос Самаэль заставил меня прирасти к месту. Моя голова резко дернулась назад, и я увидел, что падший ангел буравит взглядом Алекса. «Передай Мэтью Карверу, что мы с ним скоро увидимся».

«Скажи ему сама», — огрызнулся Алекс, в его голосе было куда больше храбрости, чем нашлось бы в моем.

Демон несколько секунд изучала его, склонив голову набок, точно птица, разглядывающая аппетитного жука. «Может быть, и скажу», — сказала она наконец. Я так и не понял, скользнул ли ее черный взгляд по тому невидимому пространству, где прятался я.

Затем мы оказались на свободе, поглощенные толпой, точно рыбы, примкнувшие к косяку. Ни один из видимых членов нашей группы долго не говорил ни слова, пока мы шли, увеличивая расстояние между нами и хищником, которого оставили позади. Я продолжал бросать испуганные взгляды через плечо, но не было никаких признаков того, что демон преследует нас или натравила на меня охрану.

Большую часть моего внимания занимала попытка идти в ногу с широкими, агрессивными шагами Доун. Те немногие умственные ресурсы, которые у меня остались, были сосредоточены на разборе разговора, свидетелем которого я только что стал. Штука в том, что существа вроде Доун и Самаэль никогда не ведут просто один диалог. Проведя немало времени с Фейри, я немного обучился искусству двойных смыслов, но здесь я был всего лишь робким учеником там, где они обе говорили без акцента.

Хотя я был уверен, что Доун только что объявила себя соперницей Ада, меня не покидало ощущение, что было сказано еще что-то, что ускользнуло от моего внимания. Я чувствовал тень этого скрытого смысла, как сову, летящую над головой ночью, но не мог ее увидеть.

«Александр, веди меня к Эзре», — это было единственное, что выдавила Доун, когда наконец прервала молчание. Ее тон был резким. «У меня предчувствие, что мне очень скоро понадобится то, что у него есть».

Великий кузнец Фейри стоял ровно там, где мы его и оставили. Его стойки с оружием были выставлены напоказ, и каждое следующее орудие выглядело причудливее предыдущего. Булава со светящимся красным набалдашником соседствовала с мечом, который казался выкованным из самого лунного света. Я заметил стеклянный нож и золотой топор.

Но мы пришли сюда не за этим.

Копья Луга нигде не было видно. Оно больше не стояло прислоненным к стене скрываясь у всех на виду. Эсрас, или Эзра, заметил нас, когда мы вышли из толпы, и его смуглое лицо побледнело при виде Доун.

«Значит, это правда», — благоговейно прошептал он, глядя на застывшую перед ним новую Королеву всех Фейри. Он поднес руку к губам, и я с удивлением заметил, что она дрожит как осиновый лист на ветру. В уголках его глаз заблестели слезы, и на мгновение мне показалось, что он вот-вот разрыдается. Доун, конечно, фигура внушительная, но это выглядело как-то чересчур.

«Мне так жаль», — простонал он, пряча лицо в ладонях. «Мне так жаль!»

На секунду я забыл, что невидим, и попытался переглянуться с Алексом. К моему удивлению, он смотрел в мою сторону с точно таким же недоумением на лице.

«О чем именно ты сожалеешь, Великий Мастер?» — голос Доун был холодным и суровым, словно у судьи, готового зачитать приговор.

«Я боялся того, что твоя мать сотворит с этим копьем», — глухо донеслось из его ладоней. «Я знал, что ее амбиции простирались далеко за пределы того, во что превратился наш народ. Я думал, что эта сила поглотит ее без остатка».

У меня по спине пробежал холодок, когда я вспомнил недавний разговор Доун с Самаэль. Похоже, яблочко от яблони недалеко укатилось.