Напряжение, тянущее меня, усилилось, и я выгнул спину от боли, но Кейн не сдвинулся ни на дюйм. Вся нагрузка приходилась на мои суставы, которые чертовски болели.

"Как насчет целой души? Вы могли бы оставить себе лишнее в качестве... чаевых".

"Весы должны быть уравновешены. А так они будут разбалансированы".

"Но тогда, может быть, вы могли бы отдать мне половину души, и мы могли бы, например..." Я замолчал, уставившись в темноту капюшона Смерти, чувствуя, что моя болтовня приведет лишь к новым неприятностям. Кейн, возможно, и обладает чувством юмора, но Мрачный Жнец с Косой был более первобытным.

"Полагаю, в мире живых не так уж много половинчатых душ?"- спросил я, уже зная ответ. Я понял, что так будет всегда, независимо от того, сломан венец или нет. Смерть и его злейший враг держали меня в своих лапах. Внезапно это чувство стало подходящей метафорой.

"Их три. Любая из них будет приемлемой. Для тебя одна из них будет намного проще остальных".

"Лазарь".

"Лазарь".

"Я понимаю". Я вздохнул и закрыл глаза, признавая свое поражение.

"Кстати, где твой ботинок?" На мгновение в голосе Кейна послышались веселые нотки.

"Анубис забрал его".

Смерть издал тихий, почти разочарованный вздох. "Надеюсь, ты будешь помнить о моей цене", - заявил он мне, его тон снова стал ледяным. "Мы еще встретимся, ты и я". Прежде чем я успел ответить, он разжал хватку на моей лодыжке, и я вылетел из Завесы, как стрела. Мир пронесся мимо меня, взорвавшись красками, огнями и звуками.

Затем все потемнело.

Когда я открыл глаза, то снова был в лаборатории Лазаря, именно там, где себя оставил, и все было в огне.

Глава 38

Мое тело дернулось, как будто меня ударило током. Я пошатнулся, сделал несколько шагов вправо и затем рухнул. Придется привыкать к тому, что у меня снова есть настоящие ноги. На ощупь они были такими же, как я помнил, и в то же время другими. В них была какая-то тяжесть, настоящая, а не воображаемая или вспоминаемая.

Мне было так холодно. Мои легкие болели так, словно им давно не хватало кислорода. Я попытался вдохнуть, но ничего не произошло. Диафрагма сжалась, но воздух не поступал в мое тело.

Мой слух был приглушен, когда я смотрел на царящее вокруг столпотворение. Я снова был в лаборатории Лазаря. Мое тело все еще находилось в центре круга, где его команда убила меня. Кольцо светилось энергией, но машины по его краям стреляли искрами, а некоторые горели настоящим пламенем.

В углу Алекс неистово жестикулировал винтовкой, которую, должно быть, отобрал у охранника. В другой руке он держал демоническую маску, которая превращала его в берсерка. Ученые бегали вокруг, в то время как вооруженные охранники сражались с моим другом.

Если бы я только мог вдохнуть, то, вероятно, смог бы что-нибудь сделать. Передо мной гигантские песочные часы, в которых хранились Пески Времени, были пусты, как и мои легкие. Хватая ртом воздух, я выбросил вперед руку, отчаянно пытаясь выползти из кольца.

Когда они убивали меня, то использовали магию или что-то вроде того, чтобы превратить пространство вокруг меня в некое подобие суперморозильника. Идея заключалась в том, что если они смогут остановить разложение моего тела, то моей душе будет легче вернуться в свой мясной костюм.

Но во время всех этих волнений кто-то забыл включить Реальность, когда я ожил. Или, может быть, они не заметили, что я вернулся. Если мне удастся выбраться из круга, все вернется на круги своя - я надеялся.

Моя голова запрокинулась назад, когда закончилась слабина в трубке, соединенной с маской, и я задергался, как собака на поводке. Замерзшими руками я дергал защелки на щеке, пытаясь освободиться. Мои онемевшие пальцы были как кирпичи; у них не хватало ловкости, чтобы справиться ни с одной из застежек.

Знакомая тьма проникала в тело, когда моя душа начала задыхаться от настоящей Смерти. Столько трудов стоило вырваться из Завесы, чтобы через шестьдесят секунд меня отправили обратно в Подземный мир. Оставалось надеяться, что Кейн согласится принять в качестве налога на смерть что-нибудь другое. Может быть, если я вежливо попрошу, Алекс вместо монет положит мне на глаза несколько стодолларовых купюр.

Должно быть, мой друг краем глаза заметил мои метания, потому что он развернулся, указывая на круг и яростно крича. Мой мир был настолько тускл и уныл, что я ничего не слышал, но он добился своего.

Дуло его штурмовой винтовки вспыхнуло, и я увидел, как свет, встроенный в круг передо мной, погас. Он продолжал стрелять, и куски пола разлетались вдребезги. Одна из пуль, видимо, задела что-то жизненно важное, потому что сквозь заслон стала пробиваться атмосфера.