Вглядываясь в море бесчеловечности, бурлящее вокруг меня, я понял, что в их безумии есть свой смысл, в их беспорядке - свой порядок. Фейри носили одежду самых разных цветов, но стоило мне задуматься о том, на что я смотрю, как в ней появлялись закономерности. Члены Дома Зимы носили одежду глубокого арктического синего цвета. Последователи Тани носили зеленый цвет Весны, а Дом Лета одевался в ярко-желтый, цвет спелой пшеницы. Большинство нарядов были облегающими, шелковыми, которые скорее подошли бы для рейва, чем для официального бала. В смокинге я чувствовал себя очень дискомфортно, как будто я - финансовый воротила, пришедший на день рождения своего друга-художника.

Время от времени я видел кого-то в ярко-оранжевом платье Дома Осени. Я понятия не имел, сколько сотен людей теснилось на этой поляне, но оранжевый цвет был редкой находкой.

"Нет времени бездельничать", - сказал Робин, когда вечеринка возобновила свой бешеный темп. "Королева ждет".

Адреналин бурлил во мне, обостряя внимание и страхи. Сегодня вечером мы играли не на жизнь, а на смерть. Если все пойдет наперекосяк, я, возможно, никогда не верну душу и умру. С днем рождения, меня!

Я последовал за ним, пока он вел нас все глубже в темный лес фейри. Повсюду вокруг нас завсегдатаи вечеринок кружились, как едва сдерживаемые волны разврата, застигнутые приливом или разбивающиеся о скалы. Я чувствовал себя немного польщенным. Не думаю, что кто-то еще так веселился на моем дне рождения. Даже когда мне было тринадцать, и мои родители арендовали площадку для лазертага. Робин вел нас, как восторженный Моисей, море вечеринки расступалось перед нами, и мы ступали по трезвой земле.

Я почувствовал внезапное давление на свою руку, когда кто-то просунул свою в мою. Я повернулся, едва сумев подавить удивленный возглас, и увидела Доун, Повелительницу Лета, идущую рядом со мной.

На ней было ярко-желтое боди, которое облегало ее со всем отчаянием человека, цепляющегося за пустую флягу в пустыне. Нечто, что я бы описал как полуплатье, похожее на накидку, но только вокруг бедер, ниспадало до щиколоток. Ее руки были украшены золотыми браслетами с драгоценными камнями. На лбу красовалась черная диадема с бриллиантом размером с ноготь моего большого пальца. Она ослепила меня одной из своих блестящих улыбок, но теперь я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что мне предстоит еще одна зажигательная перестрелка с Леди Лета, а не Доун.

"Владыка Огня?" - промурлыкала она страстным тоном. "Боюсь, сколько ни наряжай осла, он все равно останется лишь ослом". Доун с восторгом смотрела на некоторых фейри, танцующих вокруг нас, как хороший политик, позирующий для фотографий.

"Это, наверное, самый подлый способ, которым меня когда-либо называли ослом", - сказал я, повторив ее улыбку соседним тусовщикам, которые заметили, что я иду рука об руку с одной из принцесс. "Может, я и задница, но если ты идешь под руку со мной, то, по-моему, это делает нас парой щечек".

"Я знаю, что это твой день рождения, но мне не терпится увидеть, в какую ловушку ты попадешь", - сказала Доун с презрительным смешком. "Съест ли тебя одна из моих сестер или сожжет заживо? Такая интрига!"

"Откуда ты знаешь, что я не выберу тебя? Может быть, блондинки в моем вкусе", - выпалил я в ответ, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. Когда мы приблизились к центру поляны, я увидел, что нас ждет возвышение, где сама Глориана, одетая в ослепительно белое, восседала на деревянном троне, наблюдая за праздником.

"Ты недостаточно умен для такого шага", - ответила Доун со звенящим смехом.

"Возможно, это и так, - согласился я, - но тебе, как и всем остальным, придется подождать и посмотреть".

Искренняя улыбка Доун промелькнула на ее лице и исчезла. Она сжала мою руку ладонью и прошептала: "Мы готовы". Затем с громким смешком она отвернулась от меня и бросилась в гущу вечеринки.

"Похоже, было весело", - пробормотал Алекс, когда она уходила.

"Сегодня я чувствую себя немного Скруджем. Сегодня меня уже посетили два фейри. Еще одна, и я выиграю бинго."

"Я надеюсь, она была "Призраком Рождества, Я Не Собираюсь Этого Делать"".

Я нахмурился, не так уверенный, как Алекс. Я знал, почему она ему не нравилась. Из всех фейри, с которыми мы встречались, она больше всего пренебрежительно отзывалась о нем из-за состава его крови. Это был тревожный сигнал, но был ли он худшим? К сожалению, в этом реестре одиноких дам, возможно, и нет.

Если Фейри не умеют лгать, значит, она говорила правду, когда сказала, что я недостаточно умен, чтобы выбрать ее, верно? Но значит ли это, что это была правда или только ее правда? Была ли правда фейри относительной или абсолютной? Моя изжога точно не была относительной. Мне казалось, что меня сейчас вырвет.

Сцена в центре становилась все ближе, надвигаясь, как айсберг, готовый разрезать ничего не подозревающий "Титаник". Время тонуть или плыть. Мне стало холодно, как будто я уже ступал по воде в ледяном океане. Наступило время принятия решения. Таня, Эш или Доун? Эш или Доун? Доун? Эш? Эш. Доун. Таня?

"Ты паникуешь. Дыши", - пробормотал Орион у меня за спиной. "Я слышу, как колотится твое сердце, и половина существ на этой поляне тоже".