Мой живот и локти кричали от боли после жесткого приземления. Я медленно принял сидячее положение и повернулся, чтобы посмотреть на шоссе, которое только что пересек, в оцепенении, не веря своим глазам.

Белые глаза монстров были фарами, а рычание — гудками, которыми водители пытались согнать меня с дороги. Я испустил дрожащий смешок, сидя на обочине. Я не доверял своим ногам, чтобы встать. Все тело дрожало от страха, когда глаза смотрели на шесть полос движения, через которые мне удалось только что промчаться.

Долгое время я оставался там, наблюдая за проезжающими мимо машинами и пытаясь собраться с мыслями. Где Алекс и Орион? Мы все были в комнате, когда женщина снова заиграла на своей ужасной флейте. Мне пришло в голову, что Кларисса не так хороша в этом, как, предположительно, была ее мать.

Исходя из того, как работают сверхъестественные способности, это имело смысл с точки зрения ДНК. Если ее мать была единственной Сиреной, то Кларисса могла быть Сиреной в лучшем случае наполовину. Это означало, что она была в два раза менее эффективна.

Я по-новому оценил Одиссея, привязавшегося к мачте своего корабля и подвергшегося полной силе песни настоящей сирены. Неудивительно, что так много кораблей разбилось о эти ужасные скалы. Единственная причина, по которой я не погиб, заключалась в том, что автомобили создавали достаточно шума, чтобы разрушить иллюзию мелодии.

Я посмотрел на грохочущий восемнадцатиколесный грузовик, промчавшийся мимо меня со скоростью пятьдесят миль в час. Если это была сирена на половинной мощности, то мне очень повезло, что я не был там, когда Орион убил оригинальную модель.

Глава 8

Когда ноги окрепли настолько, чтобы поддерживать меня, я шатаясь поднялся и направился обратно. Это путешествие было намного безопаснее, так как я воспользовался пешеходным переходом и ждал, пока светофор скажет мне, когда идти.

Судя по карте в телефоне, я преодолел три квартала, пребывая в том невменяемом состоянии, в которое повергла меня Кларисса. Я бегом вернулся к дому, беспокоясь о своих друзьях. Мне посчастливилось выжить после столкновения со смертельной песней, но это не означало, что все выжили.

Те нефилимы в доме Дардана погибли.

Я проглотил свой страх и удвоил темп, мчась по тихой пригородной улице, как по гоночной трассе. Во время бега я наступил на что-то тяжелое и споткнулся. Проклиная ушибленный палец, я наклонился, чтобы поднять пропавший пистолет. Облегчение охватило меня, когда я почувствовал тяжесть оружия в руке. Орион не простил бы мне, если бы я его потерял. Я проверил магазин и с радостью обнаружил, что он все еще заряжен — я не пытался стрелять в монстров, преследовавших меня в моем видении.

Сначала я нашел Алекса.

Младший нефилим карабкался на большой испанский дуб во дворе дома Хармони. По какой-то причине он был без рубашки и яростно кричал, размахивая веткой как мечом в сторону врагов, которых я не мог видеть.

«Алекс!» — крикнул я, глядя на него на высоте почти двух этажей. «Будь осторожен!» Мой друг вздрогнул, когда мой голос смешался с мелодией, которую флейта Клариссы поселила в его сознании. Но он продолжал карабкаться по ветвям, как пират по мачте.

«Чувак, спускайся!» — пробормотал я, ругаясь и спеша к подножию дерева. Я не представлял, что делать. Даже если бы мне удалось залезть достаточно высоко, чтобы до него дотянуться, была большая вероятность, что он сочтет меня еще одним врагом и нападет. На такой высоте мы оба можем упасть и сломать себе спины. Было бы слишком иронично, если бы Кларисса не смогла убить меня своей мелодией, но я погибну от той, которую она подарила Алексу. Несмотря на все это, я без колебаний начал восхождение. Он поступил бы так же для меня. Так устроена Охота.

Стиснув зубы, я прыгнул, схватился за одну из самых низких ветвей и подтянулся на дерево. Это была очень плохая идея. Я встал на ветку и потянулся к следующей, которая, к счастью, была ближе. Понемногу я подтягивался вслед за своим обнаженным другом. Дерево было старым и толстым, но все равно тряслось, когда проворный нефилим прыгал по нему, сражаясь с воображаемыми врагами.

Когда я поднялся на высоту выше этажа, все еще следуя за своим увлеченным мелодией другом, входная дверь Хармони распахнулась. Я испуганно вскрикнул и удержался, прежде чем упасть с ветки, на которой сидел, когда Орион выбежал в ночь. В тусклом свете я едва мог разглядеть его черные волосы, торчащие во все стороны, и широко раскрытые глаза. Он выглядел так, словно только что проснулся.

Он одним взглядом охватил всю сцену и нахмурился, увидев двух своих оруженосцев, карабкающихся на дерево с одной рубашкой на двоих. «Алекс!» — позвал он резким голосом. Это прозвучало не особенно громко, но отчетливо.

Мой друг вскрикнул от удивления, как человек, проснувшийся от кошмара, а затем закричал от ужаса, когда понял, что торчит на верхушке дуба. «Что за чертовщина?» — спросил он, обхватив ствол руками.