В данный момент в списке значилось: купить молоко, спасти сестру, вернуть душу и выяснить, что это за ноющее чувство, что есть еще что-то, о чем я беспокоился. Но, черт возьми, я не мог вспомнить...

Вайолет прижалась ко мне поближе, ее голова по-прежнему покоилась на моем плече. Ну, теперь это было больше похоже на мою грудь.

Вот дерьмо.

В момент жалости к себе и стресса кое-что забылось. Внезапно я вспомнил, каким был четвертый пункт в моем списке: любой ценой удержать Коннора и Вайолет вместе.

"Что случилось?" - спросила она сонным голосом, ее глаза были закрыты, когда она лежала на мне.

"Ничего-ничего, - сказал я, пытаясь скрыть панику в своем голосе, - просто немного дрожу".

"Тогда возвращайся под одеяло, глупый", - сказала она, наклоняясь, чтобы схватить то место, где я сбросил свое одеяло. Она расправила его, чтобы укрыть нас обоих, каким-то образом прижимаясь при этом еще теснее. "Вот, - сказала она с ноткой гордости. "Так лучше?"

"Да", - выдавил я после пары попыток. Ее голова покоилась на правой стороне моей груди, и я был благодарен за то, что человеческое сердце расположено на левой стороне тела. Я не хотел, чтобы эта штука стучала прямо ей в ухо.

То есть технически здесь не было ничего страшного. Вайолет, Коннор и я были очень близки. Они были для меня как вторая семья. Хотя Вайолет никогда раньше не сворачивалась калачиком в моей постели, у нас не было огромных пузырей личного пространства. Мою сестру тоже раньше не похищали, так что у нее была законная причина оказывать мне дополнительную поддержку чисто по-дружески.

Я также не был уверен, что сделка Дэна заставит Вайолет оставить Коннора ради меня. Я только знал, что мы вроде как обсуждали это. Моя паранойя была на пределе, и я слишком много думал о вещах, которые обычно меня ни в малейшей степени не беспокоили. Стала бы нормальная, не с промытыми мозгами Вайолет делать это, чтобы утешить меня, своего рода почетного брата? Может быть. Не было никакого способа быть уверенным.

Она же не зашла ко мне в одних кружевах и с горящими глазами. Это было бы гораздо более определенным ответом на вопрос. Но до сих пор мой опыт общения с демонами подсказывал мне, что на самом деле они не действуют на явно злой стороне шкалы, когда это возможно. Им нравилось обитать в серых тонах. В конце концов, разве не лучший способ сварить лягушку - медленно нагревать ее?

Некоторое время мы лежали в неловком молчании. Ну, мне было не по себе. Она выглядела уютно, как жук в ковре. У меня всегда были проблемы с молчанием в обществе. Я прекрасно себя чувствую, когда молчу сам по себе, но всегда чувствовал, что когда нахожусь в присутствии другого человека, моя работа - что-то сказать. Что если я буду сидеть молча, то каким-то образом не смогу внести свой вклад в общество. На мой взгляд, социальный аспект общества существует в первую очередь для того, чтобы изгнать тишину из нашей жизни. Или, может быть, мне кажется, что я буду нравиться людям только в том случае, если буду развлекать их. Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что это и то, и другое.

Но в данной ситуации я не беспокоился о том, чтобы быть интересным. Я пытался найти дипломатичный способ выбраться из постели, но не хотел ранить ее чувства. Независимо от того, были ли они искренними или манипулируемыми, я знал, что она искренне пытается быть доброй.

Видите ли, Вайолет не может не быть доброй. Она как одна из тех девочек из детской сказки, которые сделаны из сахара, пряностей и всего хорошего. И хотя мое незаконное образование подсказывало мне, что на самом деле они состоят в основном из воды, углерода и чего-то, называемого ДНК, я не был уверен, что это весь список ингредиентов. Может быть, Вайолет и не была особенной, но ее врожденная доброта - то, что мне всегда в ней нравилось.

К счастью для меня, меня спас звонок, в буквальном смысле слова. В нашу дверь позвонили, и по маленькой квартире разнеслось эхо "бинг-бонг". Вайолет начала выбираться из-под одеяла.

"Ты отдыхай", - скомандовала она. "Я открою дверь". Она прошлепала через мою комнату, открывая дверь, чтобы выйти в гостиную.

Я воспользовался этой возможностью, чтобы выбраться из укрытия, сбросив с себя одеяло и выскочив из постели, мышцы снова запротестовали против движения. В этот момент я пообещал себе, что больше никогда не буду воспринимать тренировки как должное. Как только все уладится, я куплю абонемент в спортзал. Я вошел в ванную комнату и включил свет.

В зеркале аптечки над раковиной на меня смотрело мое собственное отражение. Мне пришлось дважды посмотреть на странное лицо, появившееся передо мной.