Коннор вернулся домой через несколько часов после того, как мы с Меган закончили ужинать. Как я и ожидал, он ничуть не удивился, обнаружив ее здесь. С его точки зрения, это было нормально, что она жива и здорова. Он также был рад угоститься остатками курицы с пармезаном. В обычной ситуации я был бы в ярости. Эта штука была для меня на вес золота, а точнее, наверное, даже больше, чем на вес. Курица не очень тяжелая, но я ее очень люблю. Он не умолкал, говоря о том, как это вкусно, и съел так быстро, что можно было подумать, что он ничего не ел несколько дней.

Сегодня я только завидовал. Смотреть на то, как мой друг ест мою любимую еду, было больно. Но отчасти и радостно, что он ее ест. Каждый кусочек означал, что у меня будет меньше еды, похожей на опилки, которой потом придется давиться. Как бы я ни был счастлив, что сестра вернулась, на вкус это было ужасно. Он делал мне одолжение, даже если не знал об этом.

После ее ухода Коннор лег спать, а я несколько часов просидел на диване. Я так долго смотрел на одно место на стене, что удивляюсь, как не оставил след. Мои мысли были заняты демонами и душами, разницей между чем-то реальным и чем-то истинным и вопросом, что Алекс покажет мне утром. В моей голове была настоящая вечеринка.

Где-то около трех или четырех часов ночи мой разум окончательно сдался. Как переполненный двигатель в конце концов глохнет и останавливается, так и мой мозг больше не мог функционировать. Пытаться заснуть, пока мозг бежит марафон или два, - это колоссальная трата времени. Обычно мне нравится, как я думаю. Некоторые люди хотят назвать СДВГ болезнью или инвалидностью. Я никогда так к нему не относился. Он другой. У него есть свои сильные и слабые стороны. Но иногда думать не так, как другие люди, полезно. Это позволяет увидеть то, чего не видят они.

Неважно, инвалид я или нет, но когда мой мыслительный механизм, наконец, заглох на ночь, я почувствовал облегчение. Я забрался в постель и погрузился в мирное забытье сна. Не думаю, что мне снились сны. И уж точно я не помнил никаких снов, когда проснулся. Учитывая мою жизнь в последнее время, было радостно, что так оно и есть. У меня было достаточно топлива для нескольких кошмаров. Есть что-то такое в действительно сильных негативных снах. Они причиняют такую боль, которую я никогда не мог измерить. Даже когда я не могу вспомнить, чего боялся или что меня мучило, то все равно могу чувствовать себя неправильно в течение нескольких дней. А я и так чувствовал себя не в своей тарелке, спасибо.

Когда я вышел из своей комнаты, был уже почти полдень. Коннор уже давно ушел на работу, как нормальный взрослый человек. Я чувствовал себя немного виноватым, потому что сомневался, что мой новый друг Алекс имел в виду под словом "утро". Одиннадцать сорок пять утра технически все еще было утром. Я позволил себе сослаться на смягчающие обстоятельства. Достал из бумажника карточку Алекса и набрал номер в телефоне. На втором звонке он взял трубку.

"Мэтт?"

"Привет, извини, что звоню тебе позже, чем думал. У меня была длинная ночь", - сказал я ему.

"Не беспокойся. Я все равно делал кое-какую работу, чтобы начать. Хочешь, я приеду и заберу тебя?" В его голосе не было раздражения. Был ли он просто вежлив, я не мог сказать.

"Конечно", - я сообщил ему свой адрес и несколько указаний.

"Буду через тридцать минут", - сказал он и резко повесил трубку.

Следующие полчаса я потратил на подготовку. Двадцать из этих минут я провел в душе, мысленно готовясь к встрече. Я один из тех людей, которые лучше всего думают в душе. В тепле горячего душа и ощущении струящейся по мне воды есть что-то расслабляющее. Принимать душ в начале дня - все равно что делать последний глубокий вдох перед тем, как прыгнуть со скалы в воду далеко внизу. А я был уверен, что сегодня прыгну с обрыва.

У меня встреча с едва знакомым парнем, который был кем-то вроде сверхъестественного журналиста, чтобы попытаться выяснить, как вернуть свою душу. Может быть. Неожиданное появление Меган внесло сумятицу в мои планы. Часть меня чувствовала, что если я отменю эту сделку и верну душу, то это будет почти то же самое, как если бы я снова убил ее.

Но, с другой стороны, я понимал, что она уже мертва. Даже если она вернулась прямо сейчас, это было неестественно. Но кому какое дело до того, что естественно? Природа - это отстой. Что такое естественный человеческий опыт? Ты растешь, постоянно работаешь, пока твое тело не подведет тебя, а потом ты умираешь.

Мне не горько, клянусь.

Независимо от моей мрачной логики, я чувствовал себя эгоистом. Если предположить, что вообще можно выбраться из этой ситуации, то выбор, похоже, был таков, что жизнь моей сестры будет лучше счастья друзей. С моральной точки зрения, это не казалось таким уж сложным решением - кто-то несчастлив, а кто-то жив. Но я не мог избавиться от привкуса опилок и серы во рту. Меган вернулась, но часть меня беспокоилась, что в ее существовании больше дыма и зеркал, чем правды. Слова Алекса все еще преследовали меня, искажая мой взгляд на ситуацию: все реально, но не все правда.