Мы накрыли на стол после того, как убрали неизменную кучу старой почты и два разнокалиберных носка. Закончив свою часть работы, я сел за стол с бокалом вина и стал наблюдать, как волшебница заканчивает свое волшебство. Она преподнесла мне тарелку с блюдом, которое можно назвать только съедобным искусством. Идеально приготовленные лингвини с озерцом красного соуса в центре. Сверху плавали две куриные грудки в панировке, покрытые расплавленным сыром моцарелла. Пахло божественно. Меган села напротив меня, ее тарелка была почти доверху наполнена, как у меня.

"А-а-а-а", - сказала она, ткнув в меня пальцем. "Ты знаешь правило. Шеф-повар получает первый кусочек".

Я так и не понял, действительно ли это правило или нет. Меган начала говорить об этом после того, как занялась кулинарией, но я никогда не слышал, чтобы об этом говорили другие. Это звучало так, как будто она это выдумала. У меня во рту все перевернулось. Это будет намного лучше, чем посредственный гамбургер из гриля, который я ел сегодня.

С явной ухмылкой на лице Меган не торопилась с первым кусочком. Она осторожно отрезала кусочек курицы в панировке и засунула его в кокон из лапши. Подмигнула мне, держа еще дымящийся кусочек перед ртом и дуя на него, чтобы охладить.

"Ты чудовище. Надеюсь, ты это знаешь", - сказал я, поджав нижнюю губу. Она засмеялась и, наконец, откусила кусочек.

"О, господи", - простонала она с набитым ртом. "Я, наверное, очень горжусь собой или что-то в этом роде. Это превосходно".

Мне больше не нужно было ждать. Я также не пытался произвести впечатление на всех присутствующих элегантными манерами. С нетерпением я надрезал курицу ножом и отправил кусок в рот. Мои вкусовые рецепторы так сильно возбудились, что я поразился, как у меня не потекли слюнки. Я закрыл глаза в предвкушении того вкуса, который идеально подойдет. У каждого человека есть вкус, который для него буквально счастье. Кому-то нравятся крендельки, кому-то азиатская еда на вынос или кальмары. Я люблю курицу с пармезаном.

Но вместо сочной курицы во рту у меня оказались опилки и сера. От неожиданности я закашлялся, прикрыв рот рукой, чтобы еда не разлетелась по столу.

"Ты в порядке? Вкусно?" спросила Меган с широко раскрытыми обеспокоенными глазами. В отчаянии я кивнул, заставляя себя жевать и глотать. Это была одна из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать в своей жизни, и я сделал это с улыбкой.

"Да, извини", - сказал я, слегка взмахнув рукой. "Что-то пыталось пойти не по той трубе".

Меган откусила еще кусочек и улыбнулась, явно гордясь своей работой. "Знаешь, я всегда ругала тебя за плохой вкус, братишка, но должна признать, что в этом вопросе ты, безусловно, прав".

Я уставился в свою тарелку. То, что раньше было грудой чудес среднего размера, теперь казалось горой печали. Озерцо маринары превратилось в океан, а кусочки курицы в панировке были размером с континент. Мне было интересно, понравится ли все, что она приготовит, всем, кроме меня. Может быть, я был испорчен, потому что мог видеть за занавесом. Я знал, кем она была, что с ней случилось. Я никак не мог сказать ей правду, вернее, правдивые слова: она была мертва и вернулась, а ее еда на вкус напоминала тухлые яйца. Но я понял, что это не имело значения. Мне было все равно, какова на вкус ее стряпня. Ко мне вернулась моя сестра. Я бы с радостью съел горы опилок, чтобы она снова была со мной.

Мы продолжили ужин в уютном молчании. Она была погружена в восторг от своей стряпни, чему я несказанно завидовал. Собственные мысли занимали меня, что никак не вязалось с довольной улыбкой, которую я натянул на лицо.

Ни за что на свете я не собирался отправлять свою сестру обратно в… где бы она ни была. Это был не вариант. Но у меня было тоскливое чувство, от которого не мог избавиться: я не был уверен, что смогу достичь всех своих целей. Со вчерашнего вечера моим единственным планом было исправить ситуацию до того, как она испортит жизнь Коннору и Вайолет. Я бы не позволил двум моим самым близким друзьям расстаться из-за меня. Я все еще был полон решимости сделать это. Но я ужинал со своей недавно умершей сестрой, и это все усложняло. Как правило, если вы требуете вернуть свои деньги, магазины не позволяют вам сохранить то, за что вы заплатили. Если бы я расторгнул сделку, то вернул душу и защитил друзей. Все, что мне нужно было сделать, это позволить моей сестре умереть. Снова.

В моем сердце назревала гражданская война. Моя старая, настоящая семья против моей новой приемной. И я не был уверен, что было гуще - кровь или вода.

Глава 5