Я был просто Мэтью Карвером, бывшим Оруженосцем Охоты.

Моя грудь тяжело вздымалась, когда я пытался отдышаться. У меня было такое чувство, будто я только что пробежал три марафона одновременно. Дойл все еще стоял на ногах, но на его красно-оранжевой чешуе виднелись подпалины, а спереди на груди и на лице - черные пятна и обуглившаяся кожа. Я почувствовал какое-то дикое удовлетворение, увидев, какие разрушения ему причинил.

Я бы испытал еще большее удовлетворение, если бы он умер, но нищим выбирать не приходится.

Дойл издал яростный рык и сгруппировался, готовый к нападению. Полагаю, он решил, что моя способность поглощать его огонь будет не так уж полезна, если он перекусит меня пополам. Я не мог поспорить с его логикой.

Прыжок дракона прервал рев другого рода. Черный мотоцикл, управляемый Охотником, выскочил на перекресток позади меня. В правой руке он держал Аскалон, копье Святого Георгия, освобожденное от ножен, его пылающее острие указывало в темное небо, как у рыцаря древности, только у него было значительно больше лошадиных сил.

Оружие запульсировало, выплескивая свою ярость подобно волне. Я почувствовал, как оно захлестнуло меня, но не я был его целью, и оно с огромной силой врезалось в Дойла. Дракон, казалось, отшатнулся на шаг назад от ментальной атаки реликвии. Возможно, мне показалось, но я отметил, что теневая завеса, окружавшая нас, подернулась рябью от его толчков.

Мое сердце забилось при виде друзей, которые снова пришли спасти меня. Действительно, кавалерия, подумал я. Алекс крепко вцепился в спину Ориона, когда они с визгом тормозов остановились рядом. Глаза моего друга расширились при виде меча в моей руке.

"Прочь, - крикнул Орион, не сводя черных глаз с дракона. Младший нефилим поспешил выполнить приказ и прыгнул ко мне, сжимая штурмовую винтовку так, что побелели костяшки пальцев.

"Рад, что ты не умер", - заявил Алекс, все еще глядя на мою не обожженную руку, сжимающую клинок нашего бывшего наставника.

Орион не дал нам времени на то, чтобы успокоить нервы болтовней. "КРОМ КРУАХ!" - взревел он, сверкая темными кинжалами в дракона, стоявшего дальше по улице. "Приди и встреть свой конец".

Дойл, или как там его звали на самом деле, казалось, был только рад встретиться с Охотником лицом к лицу. Его огромные глаза с яростной ненавистью смотрели на огненное копье Святого Георгия. Дракон издал оглушительный рев и прыгнул вперед, сокращая расстояние между ними. Орион нажал на педаль газа своего мотоцикла. Заднее колесо закрутилось, и мотоцикл повело в сторону, когда он на несколько секунд удерживал передний тормоз. Затем он со страшной силой рванулся вперед, отправив Охотника в полет, словно пулю, убивающую дракона.

Земля задрожала, когда чудовище помчалось навстречу рыцарю. Пылающий наконечник копья святого опустился, вытянувшись перед Орионом, словно перст правосудия, указывающий на Дойла. В последнюю секунду Орион повернул свой мотоцикл вправо, избегая удара когтей чудовища. Отклонившись в сторону, он взмахнул копьем, и его раскаленное лезвие вонзилось в плечо дракона, заставив Дойла закричать от гнева. Мы с Алексом одобрительно закричали. После того, как я так долго убегал от монстра, вид его истекающего кровью тела наполнил меня неистовой радостью.

Затем Охотник обогнал свою добычу. Он пронесся по улице, подняв копье в воздух. Его шины визжали и разбрызгивали воду, когда он совершал поворот, поворачиваясь обратно к своей цели. На лице Охотника не было радости, только мраморная маска палача. Это была месть, которая готовилась веками. Дойл развернулся, чтобы встретить Охотника. Орион запустил двигатель, и они снова устремились друг к другу, скрепленные ненавистью.

Но драконы - существа скользкие и коварные, а Дойл был одним из самых древних и злобных представителей их породы. Когда Орион помчался на него, дракон изогнулся всем своим телом и привычным движением взмахнул длинным хвостом. Я лишь с ужасом наблюдал, как хвост пронесся по улице, ударив Охотника и его мотоцикл, словно бейсбольный мяч, отправив их в полет.

Орион вылетел из мотоцикла и покатился по тротуару на дюжину ярдов. Я вздрогнул от сочувствия к тому, что он получит россыпь дорожных ссадин. Аскалон приземлился рядом с ним, выскользнув из его хватки, когда он упал на землю.

Струйка страха пробежала у меня по спине, холоднее, чем капли дождя, проникавшие под рубашку. Несмотря на все мастерство Охотника, Дойл остался относительно невредим; из раны на плече текла кровь, но она выглядела поверхностной. Очень трудно заколоть до смерти что-то размером с дом, особенно если его кожа состоит из брони.