У меня зазвонил сотовый.

Я не монстр. Мой телефон работает в беззвучном режиме. Не было никакого назойливого звонка, сообщающего о нашем местонахождении. Но он завибрировал в кармане моих джинсов, звеня о металлическую стенку фургона, к которой я прислонился.

Испугавшись, я вытащил его, отчаянно пытаясь остановить жужжание. Раздался ужасный грохот, когда тяжелая лапа опустилась на крышу грузовика и начала трясти его с такой силой, что казалось, будто она того и гляди разлетится на куски. Мэв пинком распахнула заднюю дверь, и мы втроем выбежали наружу, словно на пожарных учениях. На экране телефона было написано, что звонит Алекс, поэтому я ответил.

"Кавалерия уже в пути!"- прокричал он мне в ухо, перекрикивая грохот. "Где ты?"

Я оглянулся через плечо и увидел, что Дойл стоит на задних лапах, обхватив передними фургон с тако. Его глаза ящерицы, горящие ненавистью, были устремлены на меня и меч Охотника. Дракон открыл пасть и издал торжествующий рев, потому что нашел нас.

"Следуй за звуками, издаваемыми разъяренным драконом", - прохрипел я, вешая трубку и бросаясь бежать.

Глава 34

Молниеносный, как кобра, Дойл бросился за нами, вытянув длинную шею для удара. Эш и Мэв бросились врассыпную. Я не стал бежать. Бежать было некуда, дракон смотрел только на меня.

Я услышал звук, похожий на шипение открытого газопровода, когда в пасти Драконьего Дона образовался огонь. Мне грозила смерть. Я знал, что у меня есть только один шанс выжить, и для этого придется сделать то, что я ненавижу больше всего.

Я послушался отца.

Когда на меня обрушился поток, я глубоко вздохнул - так же, как делал это, когда подзаряжал Уиллоу в Стране Фейри. Пламя охватило меня, и я приветствовал его. Вместо того чтобы выталкивать его силой Уиллоу, я втянул его в себя.

Мои легкие горели. При каждом вдохе казалось, что в бронхиолах у меня образовались вулканы, извергающие огонь и пепел. Я кипел, но не горел. Жар внутри моего тела усиливался, чтобы соответствовать теплу, исходящему снаружи, что частично облегчало дискомфорт, но не полностью.

Нападение Дойла продолжалось. Весь мой мир состоял из оттенков красного и оранжевого. Но я все равно втягивал в себя пламя. Давление нарастало, пока мое тело пыталось сдержать всю силу, которую я поглощал. Беспокоясь, что вот-вот лопну, я использовал Уиллоу, чтобы выжечь излишки пламени из правой руки, как из носика чайника.

Как раз в тот момент, когда мне показалось, что я не смогу удержать больше ни унции магии, атака Дойла прекратилась. Его шквал пламени угас, и я оказался в центре обугленного участка земли, руки горели ярким пламенем, клинок Ориона все еще был крепко зажат в моей руке. У драконов большие тупые морды ящериц, которые плохо передают человеческие эмоции, но я воспринял приоткрытый рот дона при виде меня невредимого как показатель шока. Во мне полыхал огонь ярости на этого дракона, который пришел в мой город, причинил боль моим друзьям и убил моих людей. Внезапно я осознал, что смотрю на дракона на уровне глаз, вместо того чтобы поднять на него взгляд. Испугавшись, я поглядел вниз и обнаружил, что парю в дюжине футов над землей.

Это было что-то новенькое.

Что еще более удивительно, я заметил, что горят не только мои руки. Все тело было окутано густым, яростным пламенем Уиллоу. Дождь с шипением превращался в пар, падая на меня. Под моими ногами стояла Эш, смотря на меня с благоговением.

"Хе-хе-хе", - гоготнула Уиллоу, ее голос звенел с необычной силой.

Сила дракона пела в моем теле, когда я уставился на хищника. В широко раскрытых глазах Дойла промелькнул страх. Видимо, он не привык к тому, что кто-то крадет его огонь. Возможно, я был вторым пришествием Прометея. Но он никогда не использовал пламя богов, чтобы сжечь их. С диким рычанием я отвел назад кулак, все еще сжимавший рукоять меча Ориона, и выбросил его вперед со всей силой, на которую был способен.

Из моего кулака, минуя клинок, вырвался ослепительный луч огня. Луч врезался в челюсть Дойла и свалил его с ног, швырнув по улице, словно пластиковый стаканчик, попавший в торнадо. Он перекатился несколько раз, прежде чем затормозить в тридцати ярдах от меня.

В рептилоидных глазах Дойла больше не было шока, они смотрели на меня с холодной злобой. Подавляющее давление, накопившееся во мне, уменьшилось, но в баке все еще оставалось горючее.

Не давая ему времени опомниться, я выбросил перед собой оба кулака и пустил второй луч, более широкий, чем первый. Он врезался в Дойла, отбросив его назад.

Я держал атаку так долго, как только мог, направляя весь украденный огонь, который был в моем распоряжении. Я вложил всю свою злость и бешенство в драконий огонь в своем теле и послал его сжечь своего хозяина. Я даже не заметил, что начал опускаться, пока мои ноги не коснулись асфальта. С шипением мой луч замерцал и погас. Я посмотрел вниз и увидел, что больше не охвачен пламенем.