Что-то изменилось. Я проследил за взглядом Полариса, когда его голова крутанулась, словно бумеранг. С моего ракурса я смог разглядеть ужас, проступивший на его древних чертах. При виде отсутствовавшего Созвездия среди собравшихся раздался негромкий ропот удивления.

Как и Поларис, Октант была в возрасте. Она была облачена в длинное пурпурное платье, которое шлейфом стелилось за ней по земле. Повязка, сделанная из ткани, словно оторванной от ее платья, и завязанная вокруг глаз, выглядела еще более эффектно. Несмотря на то, что ее глаза были закрыты, она оглядела комнату, как будто могла видеть. Она мне кого-то напомнила, но я никак не мог понять, кого именно.

"Неужели ты думал, что я буду сидеть сложа руки и позволю тебе все разрушить?" - пробормотала она, проходя мимо Полариса. От ее слов в моей груди затеплилась слабая искра надежды. Любой, кто не состоял в команде "Северной Звезды", был желанным гостем на вечеринке, независимо от того, насколько поздно решил появиться.

Он не стал утруждать себя ответом, вместо этого повернулся и поднялся на трибуну, готовясь обратиться к собравшимся. Как бы ему ни не хотелось видеть здесь Октант, похоже, с этим ничего нельзя было поделать.

"В этот заключительный день Конвенции Созвездий нам предстоит обсудить одно важное предложение", - оживленно обратился Поларис к присутствующим. "Драконьи Доны хотят обратиться к Конгрегации с просьбой освободить их хозяина, Созвездие Дракона. Полюса и Короны согласились позволить им изложить свои доводы..."

Октант с отвращением фыркнула. Мне все больше и больше начинала нравиться Южная Звезда. Если бы только она была здесь вчера, возможно, я все еще был бы членом Охоты. Поларис одарил ее язвительным взглядом, но продолжил свое вступительное слово.

"С момента вынесения приговора Драко многое изменилось. В связи с этим мы решили предоставить слово Донам". За спиной Полариса появился Дон Дойл в итальянском костюме. Октант с завязанными глазами следила за движениями дракона с безошибочной точностью, как ястреб за мышью.

У меня возникло ощущение, что она видит не меньше, а может и больше меня.

Дойл поднялся на трибуну, принимая место, предложенное ему Поларисом. Рыжеволосый дракон улыбнулся, обнажив острые зубы, скрытые за губами, похожими на человеческие. Если этот жест должен был быть дружеским, то он не удался. Он был лишь угрожающим.

"Почти пятьсот лет назад вы все проголосовали за то, чтобы посадить Драко за решетку из-за его неприязни к Охотнику, - сказал он без предисловий. Думаю, нет нужды в цветистых речах, когда ты уже лично угрожал всем избирателям.

"В тот черный день вы не наказали Охотника за его проступки, а предпочли бросить нашего хозяина во тьму. Сегодня я здесь, чтобы попросить вас освободить его и поставить Охотника на место. Драко отбыл свой срок, это так, но где же наказание для истребителя драконов? Какому правосудию он подвергся за свои действия?"

Что бы еще ни планировал Драконий Дон сообщить в своей речи, все это было потеряно в ужасных вздохах, эхом прокатившихся по возвышенной чаше Конгрегации. Мне показалось, что на лице Полариса отразился слабый отголосок шока зала, словно он тоже не ожидал такого.

Это было намного хуже, чем просто возвращение их большого злого босса. Я вытянул шею влево, чтобы посмотреть на Охотника, который сидел в центре зала и смотрел на дракона сверху вниз. Лицо Охотника было бесстрастным, словно высеченное из камня. Требования Дойла с таким же успехом могли быть ветром, проносящимся мимо, казалось, они его совершенно не беспокоили.

Я попытался поймать взгляд Кассиопеи через аудиторию, но королева не смотрела в мою сторону. Вот что бывает, когда говоришь хищникам, что ты слаб. Если мышь не удовлетворяется одним печеньем, почему кто-то думал, что драконы остановятся на освобождении Драко?

Я понял, что это была страховка драконов. Они заманивали Охотника, чтобы попытаться убить его. Но если бы он на это не клюнул, то запереть его в тюремной камере на столетия было бы вполне достаточно.

"Так, так, порядок!"- потребовал Поларис, возвращаясь к трибуне и отгоняя от нее дракона. "Сейчас мы обсудим... просьбу Дона Дракона".

"Это возмутительно!" - рявкнул Канис Майор, большой нефилим, которого я встречал с Орионом, вскакивая на ноги. Его сын тоже встал и выразил свое недовольство просьбой дракона.

По залу пронесся мрачный ропот. В нем слышалось недовольство и зарождающийся гнев. Казалось, люди были совершенно спокойны, наблюдая за тем, как Ориона лишают прав, но теперь, когда поняли, что его может не быть рядом, чтобы присматривать за ними, это зашло слишком далеко. Мне вдруг показалось, что я немного понимаю отвращение Ориона к своим родственникам. Разве есть что-то более жалкое, чем наблюдать, как кто-то, обладающий властью, прячется за спинами других?

"Северная Звезда, я хочу говорить!" - крикнула женщина, перекрикивая гул зала.