– В заявлении матери пострадавшего он не упомянут, – продолжила Анна, и в ее голосе прозвучала та служебная точность, которая появлялась, когда возникала зацепка. – Это выглядит странно.

– Я тоже обратил на это внимание.

– В старом объяснении Резникова есть информационная пустота. Он написал, что переправил меня на другой берег, но не назвал поименно тех, кто остался на лодочной станции. И не указал, в котором часу вернулся туда сам.

Машина остановилась на светофоре. На улице моросил мелкий дождь. Капли ручейками разбегались по стеклу, искажая очертания домов.

Вавилов достал из кармана блокнот и полистал его. Пока горел красный свет, коротко доложил:

– Вот что мне удалось найти по Резникову. Много лет работал спасателем на черноморских пляжах: Анапа, Геленджик, Лазаревское. Сейчас – тренер в бассейне, учит детей плавать. Неженат.

Загорелся зеленый свет, и машина тронулась с места.

Анна смотрела в лобовое стекло, по которому щетки гоняли серую воду.

Спасатель. Всю жизнь провел рядом с водой.

Слова Вавилова отозвались болезненным спазмом. Она перевела взгляд на Вавилова. Его лицо было жестким и собранным.

Машина припарковалась у здания спортивной школы. Стерхова вышла первой, поправила пальто и направилась к входу, не дожидаясь Вавилова. Тот догнал ее уже у крыльца, но ничего не сказал – просто пошел рядом.

Стеклянные двери, блеклая вывеска. Запах мокрого бетона и хлорки ощущался еще на улице.

Внутри было влажно и тепло. Они предъявили документы дежурному и спросили про Резникова. Тот направил их к лестнице, ведущей к бассейну. Эхо детских голосов отражалось от стен задолго до того, как они подошли к бассейну.

На кафельном полу отпечатались мокрые следы детских ног и валялись разноцветные шлепанцы. Металлические лестницы уходили в голубоватую воду. Мальчики – человек десять-двенадцать – плавали кролем на дорожках. У края бассейна стоял мужчина в майке и шортах. На шее висел свисток.

Анна узнала его не сразу. Рыжие волосы поседели, веснушки поблекли, но фигура осталась та же – подтянутая, жилистая. Резников был крупным мужчиной, в нем ощущалась собранность и готовность к непредвиденной ситуации.

– Выдох в воду! – крикнул он громко. – Не в потолок! Работай руками, Корнеев! Вода сильнее тебя!

На соседней дорожке мальчишка лег на спину. Резников пронзительно свистнул.

– Елисеев! Сниму с дорожки!

Мальчишка послушно перевернулся и поплыл дальше.

Заметив непрошенных гостей, Резников спросил:

– Что вы здесь потеряли?

Вавилов шагнул вперед и предъявил удостоверение.

– Капитан Вавилов. Следственный отдел. Проводим дополнительную проверку по материалу 2003 года.

Резников скользнул взглядом по документу, по лицу Вавилова, затем перевел его на Стерхову и на мгновение замер.

– Аня? – Голос потерял командную жесткость. – Ты здесь зачем?

– Присутствую как эксперт-аналитик, – ответила она.

Резников снова посмотрел на Вавилова, его губы сжались.

– Вот оно как, – сказал и поднес свисток к губам. Пронзительный звук прорезал воздух, заглушая плеск воды. – Тренировка закончена! Все в раздевалку!

Тренерская комната была небольшой, с единственным окном, выходившим не на улицу, а в коридор. На стенах висели грамоты, расписания и фотографии.

Вавилов достал из портфеля бланк, сел за стол. Анна устроилась у стены, на пластмассовом стуле. Вынула блокнот, положила его на колени. Резников сел напротив Вавилова. В его позе была настороженность.

Следователь взял ручку.

– Как я уже сказал, в настоящее время проводится дополнительная проверка по материалу 2003 года по факту гибели несовершеннолетнего Белецкого.

Резников молча кивнул.

– Я изучил ваше объяснение, и у меня остались вопросы, – продолжил следователь.

– Если остались – задавайте, – ответил Резников. – Но предупреждаю: многое забылось, могу быть неточным.

– Тогда давайте приступим. Первый вопрос: кто остался на лодочной станции, когда вы с Зайцевой уплыли на катере?

Ответ не последовал. Пауза затянулась на несколько секунд. Резников перевел взгляд с Вавилова на Анну и обратно.

– Все, – сказал он. – Все, с кем мы туда приехали. Разумеется, кроме меня и Зайцевой.

– Можете назвать всех поименно?

– А разве в моем первоначальном объяснении нет фамилий? – Резников чуть прищурился, голос прозвучал осторожнее.

– В вашем объяснении этого нет, – сказал Вавилов.

– Ну, хорошо. На лодочной станции остались: Катя Артемьева и Женя Минаева со своим парнем Игорем Хомяковым.

– Вы не упомянули Белецкого. – Следователь произнес это спокойно, без нажима.

За стеной кто-то засмеялся, хлопнула дверь раздевалки.

Резников слегка качнул головой.

– Точно! Валька тоже остался. Я видел его на пирсе, когда отплывали на катере.

Стерхова опустила взгляд. Теперь, спустя двадцать три года, эту картину помнили двое: она и Ричи. И это была их общая память.

– Вам известно, кто первым сказал, что Белецкий остался на лодочной станции один? – спросил Вавилов.