— Я провела анализ всех возможных вариантов, — говорю, находя рабочий ежедневник в телефоне. — Сначала — про Запату (прим. авт. — губернатор). Для того чтобы его успокоить, я просмотрела показатели, по которым область проваливается по KPI. К примеру, цель губернаторского штаба — вычеркнуть Анногорск из списка самых грязных городов страны. Это репутационная дыра, понимаешь?

— А первая батарея — второй источник в городе по выбросу бензапирена?

— Все так. К тому же область проваливается по частным инвестициям. Из тридцати миллиардов плана команда Запаты собрала только девять.

— То есть дать им денег и обещание прикрыть первую батарею, и мы друзья?

— Думаю, так, Володь. — щурюсь от яркого света.

— Всем нужны наши деньги, Женька. — смотрит на меня с улыбкой, больше похожей на мальчишескую, и тянется в карман пальто за телефоном. — Сиди так. Не двигайся.

Пару раз фотографирует.

Я невольно улыбаюсь и снова грущу.

Зачем я подслушивала? Как сейчас смотреть ему в глаза, после того, что я знаю?

— Что дальше? — слышу в наушниках. — Как по итогу нам и оставить батарею для Михалыча, и запустить новую?

— Это я тоже предусмотрела. — разблокировав экран, проваливаюсь в свои схемы.

— Дай я посмотрю сам. — выхватывает их рук телефон.

Я только плечами пожимаю.

Не хранить в памяти ни одной личной фотографии — мое жизненное правило. Тарелки я не фотографирую, любовью к селфи не страдаю. Мне вообще редко нравится то, как я выгляжу. Чаще я своей внешности стесняюсь.

— Коксовый газ первой батареи греет заводскую котельную, а она, в свою очередь, отапливает весь Заречный район. Начнем консервацию — люди будут замерзать и выходить на улицы.

— Логично. Сможешь найти этих людей и организовать митинги? Можно понемногу начинать. Это поможет нам хоть немного выстоять до ввода в эксплуатацию новой батареи.

— Без проблем. Но я предлагаю сегодня Запате об этом не говорить и даже не намекать. Поживем полгода как друзья. Попривыкнем.

— Я и не хотел. — закрывает папку и смотрит в окно.

— И еще, Володь, — испытываю непреодолимое желание коснуться его руки, но сдерживаю себя. — Я кое-что заметила, пока разбиралась со всем этим. Странную закономерность…

— Какую? — его взгляд становится цепким.

— За последние четыре недели в областных изданиях вышло десять материалов про строительство новой батареи. Это разные выпуски, разные журналисты, но в семи из десяти повторяется речевой оборот «газовая камера вместо города», понимаешь? Слово в слово. К тому же все издания ссылаются на инициативную группу жителей, которые начали войну с комбинатом, но ни одного живого человека я не нашла. Нет ни страниц в соцсетях, ни собраний, ни публичных обращений, как это обычно бывает. — поправляю микрофон и хватаю пальто.

Резко становится холодно, а мерзнуть я не люблю.

Пересев на край сиденья, набрасываю его на плечи.

Тихоновский на автомате задумчиво помогает сзади, расправляя тяжелую ткань.

— И какие мысли у тебя по этому поводу? — спрашивает, поглядывая вниз. Под нами светят яркие огни областного центра. — Есть же у тебя какие-то мысли? Не просто так ты это мне сказала?

— Я проверила все эти издания. Четыре из них сменили владельцев за последние полгода. Копнула глубже: выкупил их один мелкий московский медиахолдинг, его учредитель — какой-то фонд, учредитель которого еще один фонд. Понимаешь?

Мрачнеет и смотрит прямо перед собой.

— Кто-то в курсе того, как сильно мы хотим дружить с губернатором, и планирует этому помешать. — Он небрежно снимает наушники, потому что мы наконец-то на земле. Прямо за нами находится резиденция губернатора. — Спасибо за работу, Жень.

— Да не за что, — я пожимаю плечами и забираю у него свой телефон. Прячу его в сумке, из которой вытягиваю зеркальце и помаду.

— Игорь! — промазываю и вздрагиваю от тона, которым Тихоновский зовет своего сбшника. — А ты не хочешь мне рассказать, что за херня происходит с областными журналистами?

— Я ничего не знаю, — сухо произносит Стеклов.

— А плачу я тебе в иностранной валюте за то, что бы ты знал все! Может, мне твою зарплату на Хабарову оформить?

— Спасибо, мне не надо. — Я поправляю мизинцем ровный контур на губах и смачно щелкаю зеркальцем. — Всего, слава богу, хватает…

***

Привет, мои дорогие!

Пристегиваемся и взлетаем) здесь нас ждут крутые повороты и яркая, очень страстная любовь (хотя пока так не кажется).

Герои разных марок стали, скоро увидим их взаимодействие дома!)

Очень прошу поставить звездочку и жду ваших комментариев!

Бонус для вас - Женечка и ее генеральный:

Глава 3.1 Евгения

— Все хочу сказать, что у тебя классная прическа! — говорит мне Шурочка Ларионова, пиарщик Запаты, когда мы обе кружим над фуршетным столом. — Очень тебе идет.

— Буду знать. — Смотрю на ее неопрятные дреды и кладу на тарелку еще пару ледяных кусков строганины.

Шура не отстает.