— Ну что еще? Как Леня, Вера? — Владимир интересуется детьми Суворова. — Вера? Да без проблем… А образование? Устроим ее к нам. Сколько ей сейчас? Тридцать один? А какая красавица. Видел фотографии из Ниццы.

Я вдруг чувствую себя неуютно. Будто откуда-то из тайги подул холодный, пронизывающий ветер, который принесет немало проблем.

— Пусть приезжает. Мы ведь одна семья… А, ты в этом смысле? — хриплый смех эхом разносится по кабинету, и я слышу это: — Женя? Она для меня не по статусу. Для постели годится, а свадьбу я не планирую…

Услышав свое имя, вздрагиваю, и пытаюсь хоть что-то понять за шумом в ушах и за ударами сердца, а затем прикрываю дверь и, прижимая папку к груди, бреду к лифтам.

Господи… Зачем я все это время стояла здесь? Почему не ушла?

Тот, кто ищет — всегда найдет. Это мне мама давно говорила.

— Все в порядке, Евгения Елисеевна? — спрашивает моя помощница, застегивая высокие сапоги.

Сибирская весна — коварная штука. Вчера мы носили туфли, а сегодня конкретно утеплились. Снова выпал снег.

— В порядке, Лена.

Я иду к себе.

Открыв ключом верхний ящик стола, извлекаю фотоснимки и прижимаю их к груди.

Зачем, Женька? Зачем?

Что-то отвратное и неизбежное несется на меня.

Внутренний телефон моргает красным. Отвлекает.

— Да. — отвечаю соредоточенно и сухо.

— Ты закончила? — спрашивает мягко.

Мне всегда казалось, что так он разговаривает только со мной.

И то — последние пару лет. Раньше был резче и грубее, но мне и это было по душе.

— Да.

— Значит, отчет для губернатора готов?

— Готов. — шевелю губами.

— Там все в порядке?

— Конечно. Я три дня все сводила…

— Ты моя умница, Женька. Выходи скорее. Я хочу, чтобы ты поехала к нему на дачу со мной…

Глава 2. Евгения

Вертолетные лопасти набирают скорость, когда я ровным шагом выхожу на заводскую площадку и следую вдоль ряда из бронированных машин.

— Жень, поторопись! — Тихоновский поглядывает на часы.

— А что? Неужели до Таланска пробки? — стягиваю кашемировое пальто, аккуратно складываю его на руке и останавливаюсь напротив.

Морозец забирается под одежду.

— Пошути мне еще… — Он мрачновато усмехается и бегло осматривает мой наряд: строгую серую юбку, блузку и плотные колготки винного цвета и черные аксессуары.

У девчонки из глухого таежного поселка на тридцать домов, выросшей в районной школе-интернате, не могло быть вкуса.

У директора по маркетингу ГМК «Талань» не может его не быть, потому что за плечами несколько лет плотной работы с дизайнерами и выходов в свет.

— Выглядишь хорошо!

— Спасибо.

— А чего расстроенная? — прищуривается, не приближаясь. — Замотал я тебя с отчетом?

— Нет, что ты. Я со всем всегда справляюсь. Ты же знаешь?

— Знаю.

Любые прикосновения вне дома у нас запрещены. Это его неоспоримое правило, которому я подчиняюсь.

Запрокинув голову, касаюсь взглядом серьезного, гладковыбритого лица, на котором присутствуют несколько шрамов. Один, напоминающий букву «у», находится на нижнем веке слева, еще два — почти незаметные — между бровей и возле уха. У Владимира удивительно чистые, дистиллированные серые глаза. Кажется, ты видишь их насквозь, будто ныряешь вглубь, а по факту — они давно проникли в тебя.

А еще высокие скулы, большой нос, который не портит симметрию, пухлые, резко очерченные губы и квадратный подбородок. Не знаю, красив ли Тихоновский в общепринятом понимании.

Лично для меня — да, конечно. Даже очень.

— Владимир Андреевич, едем? — сухим тоном интересуется Игорь Стеклов — начальник службы безопасности.

Как всегда — полностью игнорирует меня.

— Привет, Степ, — забираюсь внутрь и здороваюсь с сыном охотника из своей родной Тальянки. Мы росли вместе, потом Степан ушел в армию, после которой окончил летное училище, и я помогла ему устроиться сюда.

— Привет, Женька. — незаметно подмигивает и отворачивается к приборам.

— В путь, ребята! — Тихоновский привычно хмурится, потому что не терпит фамильярности, а я надеваю наушники с шумоподавлением и подаю ему вторые.

Пока взлетаем, рассматриваю наш любимый Анногорск.

С одной стороны, город стоит на горе Анна, названной так в честь супруги первооткрывателя здешнего Аннинского месторождения руды в начале прошлого века.

С другой — вьются неровной лентой темные воды реки Талань. Места у нас красивые, леса богатые и дремучие. Все-таки юго-восток Сибири.

До областного центра — Таланска — двести девяносто километров. Это всего около часа, но мы наконец-то можем обсудить мой отчет, будучи наедине. В кабине шумно, вибрация сильная. Ни Степан, ни Игорь нас не слышат.

— Что там у нас? — он по-деловому сухо интересуется и открывает папку.

Бегло читает, пролистывая страницы.