— Мне нравится эта идея, — киваю я ей, и она убегает. Все, что угодно, лишь бы увести Фарли подальше. Она как раз сейчас достигает того возраста, когда ей интересно спариваться, но у меня нет времени — или желания — учить ее чему-либо. Я сосредоточен только на своей паре, и поэтому продолжаю идти в пещеру с решительным видом, бросая вызов любому, кто встанет у меня на пути или попытается остановить меня.

Фарли забегает в пещеру впереди нас.

— Золай здесь, — кричит она. — И у него есть человеческая самка, с которой он собирается спариться в пещере-хранилище!

— Боже мой, — тихо произносит моя пара. — Нет, она этого не сделала.

Мне жаль самца, который в конце концов выберет Фарли своей парой. Она заставит его бегать кругами, в этом я не сомневаюсь. Я похлопываю свою пару по ноге.

— Все в порядке. Они подумают, что я обезумел от резонанса и не в состоянии контролировать себя. — Они не совсем неправы. Даже сейчас мой кхай поет так громко, что я ощущаю его на зубах, а мой член реагирует на осознание того, что я собираюсь закончить резонанс.

Возможно, это был не такой уж ужасный план, в конце концов.

Несколько человек выходят из своих пещер и хихикают при виде меня, с важным видом несущего на плече самку. Ваза выглядит очарованным и делает шаг вперед.

— Покажи ее нам, Золай…

— Позже. А пока она моя. — Я жестом показываю назад, за спину. — Остальные скоро будут здесь. Поглазей на этих женщин, если хочешь. Эта принадлежит мне.

Старая Кемли только качает головой, улыбаясь.

— Мне жаль любую женщину, которой приходится мириться с твоими выходками, юный охотник.

Я просто улыбаюсь ей и направляюсь прямиком в пещеру-хранилище. Она расположена в дальнем конце главной пещеры, в одном из последних укромных уголков огромного круга, который образует саму пещеру. Я наклоняю голову, чтобы войти, а затем, не останавливаясь, закрываю за собой дверь ширмой для уединения. Уединение — это единственное, что сейчас нужно моей самке, и я не хочу, чтобы любопытный Ваза подошел и взглянул на моего человека.

Как только дверь закрывается сеткой, я осторожно ставлю свою пару на ноги. Я вспотел после пробежки, но доволен собой. Я решил проблему. Никто не будет смотреть на мою пару так, будто она слишком много плачет. Во всяком случае, они пожалеют ее за то, что ей приходится терпеть мои «выходки», как говорит Кемли. Я гордо улыбаюсь ей.

Она хмурится и сильно хлопает меня по руке.

— Ой! Зачем ты это сделала? — Я удивленно потираю руку. Немного больно, но Ар-и не настолько сильная, чтобы оставить след.

— Потому что я не могу дотянуться до твоего лица? — огрызается она. — Что, черт возьми, это все значит?

Я наклоняюсь к ней, чтобы прошептать:

— Я увел тебя подальше от остальных. Теперь они не обратят внимания на то, что ты плачешь.

— Нет, теперь они просто думают, что мы сексуально озабоченные! — Она бросает на меня раздраженный взгляд и упирает руки в бока. — Зо, они все подумают, что мы пришли сюда специально потрахаться!

Я рад, что она использует мое прозвище. Это значит, что она не так зла, как была раньше. Это только начало.

— Ну, конечно, они так подумают

— Нет, нет. — Она качает головой, явно шокированная. — Ты что, никогда не слышал о личной жизни? Боже мой!

— Моя пара, — говорю я ей, сжимая ее руки, чтобы она не смогла ударить меня снова. — Мы достаточно громкие, чтобы сотрясать стены этого места. Они знают, что мы обязательно будем это делать.

— Черт. Это и есть черт. И, боже, я думаю, ты прав. — Она хнычет. — Это похоже на «алею позора», умноженную на тысячу.

— Какой позор? — Я в замешательстве. — Нет ничего постыдного в том, чтобы быть со мной. Резонанс — это великий дар.

— Это человеческая поговорка. Не обращай на меня внимания. — Ар-и опускает голову и ссутуливается. — Я не хотела выделяться, когда мы приехали сюда, Зо.

— А ты и не выделяешься, — легко отвечаю я ей. Я разжимаю руку и, когда она не шлепает меня снова, обхватываю ладонью ее щеку. — Посмотри, сколько пар нашли отклик. Наш вождь привел домой новую пару. Одинокие охотники будут обнюхивать незамужних самок. Ты будешь одной из многих, моя прекрасная резонансная пара. И они подумают, что я одурманенный дурак, который не мог дождаться еще нескольких часов, чтобы засунуть свой член в свою пару. — Я наклоняюсь и одариваю ее своей самой игривой улыбкой. — И они не ошибутся.

У нее вырывается слабый смешок.

— Мне не нравится, что ты изводишь себя, пытаясь защитить меня, Зо. Это мило, но на самом деле…

— Я не делаю ничего подобного, — говорю я ей и наклоняюсь, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Ты думаешь, это все напоказ? Ты думаешь, я не хочу тебя? Ты думаешь, я невосприимчив к твоим слезам и твоему беспокойству? Я знаю, что ты напряжена и несчастна. Я знаю, что со вчерашнего вечера лавина твоих мыслей только нарастает. Пусть я буду выглядеть немного глупо, если это облегчит твои переживания.

Она испускает тихий дрожащий вздох. Я чувствую, как она дрожит, чувствую, что с каждой минутой она становится все более хрупкой.

Я сажусь на пол и приглашаю ее сесть рядом со мной, похлопывая по твердому, знакомому камню.