— Мне сказали… — я шмыгаю носом и пытаюсь придумать, как бы это выразить. — Мне сказали, что, э-э, вши так не работают. — Я делаю шаг вперед, и одна нога проваливается глубоко, и я вскрикиваю, проваливаясь в снег по пояс.

— Это не так работает, — соглашается он и вытаскивает меня из снега, беря за другую руку и помогая мне сделать несколько шагов вперед, пока колено снова не окажется на удобной (ха) высоте. — Но ничто не запрещает нам быть друзьями до того, как мы станем супругами. Наши кхаи приняли решение. Мы должны дать себе время, чтобы остальные части нашего тела могли прийти в себя.

Когда он говорит это таким тоном, это звучит так разумно. Практично. Я киваю, тяжело дыша.

— Я просто… — я замолкаю на полуслове. Хотела бы я, чтобы он нашел себе кого-нибудь получше? Хотела бы я не волноваться? Хотела бы, чтобы меня здесь не было?

С таким же успехом я могла бы пожелать единорога.

Золай поворачивается передо мной и замедляется, останавливая наше медленное продвижение вверх по белым заснеженным холмам. Снежинки падают с серого неба и кружатся над нами, но он не обращает на них внимания. Его пронзительный голубой взгляд устремлен на меня, а его рука такая теплая на моей.

— Я буду терпеливым, Ар-и. Я твой друг. Мы сделаем все возможное, чтобы ты чувствовала себя комфортно и счастливо.

Это такие милые, понимающие слова, что мне снова хочется разрыдаться. Он не понимает, что творится у меня в голове, но он такой, такой милый. От этого мне становится только хуже. Но все, что я могу выдавить из себя, это слабое «Хорошо».

Он оглядывается мне за спину, а затем наклоняется.

— Нас никто не видит. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я тебя понес?

Я колеблюсь. Я так устала. Моя рука дрожит в его руке, и я не уверена, из-за чего это происходит: из-за резонанса, из-за моего беспокойства или просто из-за физической нагрузки. Я изучаю антропологию в Принстоне. Больше всего я тренируюсь, когда бегаю между занятиями. Все это для меня в новинку. Но, позволив ему нести меня, я чувствую, что каким-то образом подведу его. Я оглядываюсь назад и, конечно же, мы поднялись на вершину холма, и я никого не вижу позади нас. Я не вижу ничего, кроме еще большего количества снега и далеких скалистых утесов, таких же серых и унылых, как небо над головой.

— Ты не должен нести меня, — протестую я. — Я должна сама идти пешком. У меня две хорошие ноги.

— Может, у тебя и хорошие ноги, но они короткие.

Я так удивлена, что смеюсь, и он улыбается мне в ответ. Его теплая, большая рука снова сжимает мою.

— Мы пойдем быстрее, если я понесу тебя, — признается он. — И ты можешь поберечь дыхание, задавая мне вопросы о моем мире.

Он говорит так, будто я делаю ему одолжение. Мои замерзшие ноги кажутся ледяными глыбами, и мысль о том, что меня понесут, кажется слишком заманчивой, чтобы протестовать.

— Если ты уверен…

Золай выглядит довольным.

— Я бы больше всего на свете хотел бы этого.

Глава 6

ЗОЛАЙ

К тому времени, как мы добираемся до пещеры, Ар-и соскальзывает с моей спины, такая она слабая и измученная. Мы прибываем первыми, поэтому я сажаю ее возле очага и разжигаю огонь, пока она кутается в меха и наблюдает за мной усталыми глазами. Я устанавливаю треногу и вешаю сумку, чтобы согреть воду для чая, затем роюсь в хранилищах в пещере в поисках одеял и других принадлежностей. Остальные скоро придут, но сначала я возьму то, что нужно моей паре. Я укутываю ее еще одним одеялом, а затем, пока она пьет чай, вырезаю из кожи и начинаю шить для нее грубые перчатки, чтобы ей было не так холодно, когда мы снова отправимся в путь.

Она молчит, глядя в огонь. Когда я подсказываю ей, она отвечает, но такое ощущение, что из-за этого небольшого путешествия из ее тела вытекла вся энергия. Меня это беспокоит, потому что до нашей родной пещеры много часов пути. Переноска Ар-и замедляла мое движение, но если она так устала от езды на моей спине, интересно, сколько времени нам потребуется, чтобы вернуться домой, и хватит ли у нее сил.

Моя пара такая хрупкая. Она очень старается, но у нее не хватает сил. Это как будто подтачивает ее изнутри. Я наблюдаю за ней во время работы. Ее веки тяжелеют от усталости, но она не спит. Вместо этого она наблюдает, как остальные медленно подтягиваются к костру. Напряжение в ее плечах возвращается, и я вижу, что она вздрагивает от каждого человека, который смотрит на нее. Что-то в них заставляет ее волноваться. Я тоже наблюдаю за ними, но не вижу никакой проблемы. Я вижу только усталых, голодных самок, которые больше всего на свете хотят поскорее убраться с холода, и нескольких разочарованных охотников, которые не нашли отклика.

После ужина самки укладываются на груды мехов и засыпают. Охотники тоже молчат, Аехако и Рокан сменяют друг друга, дежуря у входа. Вэктал исчезает со своей парой в глубине пещеры, без сомнения, чтобы еще раз проявить резонанс. Интересно, хотела бы моя пара сделать то же самое? Не для того, чтобы добиться резонанса, а просто чтобы отвлечься от остальных.