— Да, могу! — оборвал он меня. — Вы держали ее в плену против ее воли. «Беллероуз» не нужен этот пиар-кошмар, так что да, я ее отпустил. В качестве теста. И каково же было мое потрясение, что она не вернулась. Признай это, Сильвер, она использовала тебя. — Он потянулся к Фло, притянул ее к себе, и бросил на Ретта еще один полный ненависти взгляд и умчался прочь.

Мгновение мы трое просто стояли там. Ошеломленно молчали. Затем Ретт выкрикнул проклятие и выхватил из-за спины гитару.

— Ретт, не надо… — начал я кричать, но было слишком поздно. Его гитара ударилась о бетонный пол с такой силой, что инструмент был непоправимо поврежден.

— Черт, — выдохнул Грейсон мне в спину.

Ретту нравилась эта гитара; это была первая вещь, на которую он потратил – настоящие деньги, когда мы получили нашу первую зарплату. Это был его талисман на удачу. И теперь это был не более чем мусор, когда он отбросил ее в сторону и в отчаянии повернулся к нам.

Его глаза были огромными и умоляющими, когда он покачал головой. — Она бы не стала, — прохрипел он, ища подтверждения. — Она бы просто так не ушла.

Я облизал губы. Я хотел успокоить его, но все, о чем я мог думать, это о том дне, когда она порвала со мной восемь лет назад. Я тогда только подписал свой контракт с «Биг Нойз Рекордс» – Анджело отказался от своего – и я отправился к Билли домой, чтобы отпраздновать.

Она открыла дверь с покрасневшими глазами, как будто проплакала весь день, и не пустила меня внутрь. Вместо этого она сидела со мной на крыльце своего дома и систематически опровергала все, что, как мне казалось, я знал о любви. Она сказала, что больше не любит меня и что они с Анджело хотят быть только друг с другом.

Я был так опустошен, что едва расслышал половину тех дерьмовых оправданий, которые она мне выплевывала. Все, что имело значение, это то, что она бросала меня. У меня в кармане было гребаное кольцо. Это был ее шестнадцатый день рождения, и я собирался подарить его ей в качестве обещания. Обязательство перед нами, что однажды мы поженимся. И она сидела там и рассказывала мне, что влюблена в моего лучшего друга и что с нами покончено.

Поэтому, когда Ретт повернулся ко мне с таким совершенно подавленным выражением лица, у меня не хватило духу солгать ему. Не тогда, когда я был на его месте.

— Это просто то, как она поступает, — услышал я свой голос, отдающийся эхом, как в туннеле. — Просто радуйся, что она не задержалась. Тогда это действительно разбило бы тебе сердце.

Грейсон что-то пробормотал себе под нос, протискиваясь мимо меня отпихивая плечом с дороги. — Иногда ты бываешь гребаным мудаком, Адамс, — сказал он мне низким голосом. — И ты ошибаешься.

Я с трудом сглотнул, подавляя застарелую горечь. — Надеюсь, что да, — ответил я грубо и честно. — Но в таком случае, где она?

Ни у кого не было ответа на это, и вскоре я обнаружил, что стою там один. Фло ушла с Такером – нам действительно нужно было убить этого ублюдка, – а Ретт ушел с Грейсоном. Толпа на трибунах все еще бесновалась, требуя выхода на бис, но моей группы уже не было. Был только я.

Движимый каким-то всепоглощающим чувством вины, ненависти к самому себе и отчаянием, я взял микрофон и вернулся на сцену. Тех-персонал посмотрел на меня растерянно, но по моему сигналу снова включили прожектора.

Крики были оглушительными, но я не обращал на них внимания.

— Это… что-то новенькое, — признался я в микрофон, жестом попросив ассистента принести мне гитару. — Она незакончена, но я все равно хотел бы сыграть ее для вас.

Крики подбадривали меня, и я тяжело вздохнул, прикрепляя микрофон к подставке и сосредотачиваясь на себе. Мне нужно было избавиться от Билли Беллероуз, и это был единственный известный мне способ. Моя группа началась с меня одного, так, может, мной одним она и закончится.

Все еще с закрытыми глазами я бренчал на гитаре и позволял музыке изливаться из меня.

У песни не было названия, но она прожигала дыру в моем сознании с той самой первой ночи, когда Билли снова вошла в мою жизнь. Итак, под ослепляющими огнями Мэдисон-Сквер-Гарден я выпускаю все это наружу еще раз.

Когда я закончил, тишина была такой плотной, что я подумал, не опустела ли арена волшебным образом. Мои щеки были влажными, а горло сжалось, и я не стал дожидаться реакции фанатов «Беллероуз».

— Спасибо, что выслушали, — сказал я грубым голосом, после чего немедленно покинул сцену.

Толпа позади меня сошла с ума, но все мое внимание было приковано к девушке, стоявшей за кулисами с потеками макияжа от слез на лице. Одна миниатюрная девушка рыдала навзрыд, обхватив себя руками, и смотрела на меня с искренним сожалением на лице.

— Джейс, — прошептала Флоренс, качая головой. — Мне так жаль. Я облажалась. Я облажалась по-крупному. Пожалуйста, прости меня.

тридцать

девять

БИЛЛИ