Болело все. Абсолютно все. Мои мольбы о пощаде оставались без ответа, когда очередной тяжелый удар пришелся по телу. Отвратительный хруст подсказал, что у меня только что сломалось еще одно ребро, и я истерично разрыдалась. Они хотели узнать что-то, а у меня не было тех ответов, которые им были нужны.

Но в тот момент, когда они поймут, что я бесполезна, меня убьют. Единственная надежда выжить – кормить их ложью ровно настолько, чтобы оставаться в живых, а дальше… черт, я не знала. У меня не было плана. Ни навыков. Ничего полезного. Но я отчаянно цеплялась за две тонкие ниточки надежды.

Грейсон и Анджело.

Если бы хотя бы один из них нашел меня, я была уверена, что меня бы спасли. Я снова и снова умоляла поговорить с Анджело, зная, что это были головорезы Риччи, которые держали меня в плену. Однако пока никто не обращал на это внимания.

Я потеряла счет времени. Они начали с малого, просто слегка поколотили меня. Но поскольку я размахивала своей фальшивой информацией вне пределов их досягаемости, они обострились. Пытка водой была худшей. Я никогда раньше не боялась утонуть, но теперь боялась. В этом нет никаких сомнений.

Единственной небольшой милостью было то, что они не спешили. Или же просто старались сохранить меня в живых подольше. В любом случае допросы длились ограниченное время, после чего меня швыряли обратно в мою клетку – самую настоящую клетку, в которой невозможно было ни встать, ни полностью выпрямиться, – и давали черствый хлеб с водой.

Пока я лежала там, свернувшись калачиком на боку, обнимая свое изломанное тело и тихо всхлипывая, главная дверь с громким стуком распахнулась. Головорезы держали меня в старом закрытом ночном клубе, моя клетка стояла на грязном ковре, пока они играли в покер на сцене для стриптизерш.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — Взревел мужчина. В этом голосе было что-то навязчиво знакомое, но, возможно, это боль заставила меня вообразить дерьмо. Это было бы не в первый раз.

Головорезы вскочили на ноги, их покерные карты рассыпались. — Сэр, э-э-э, мы не знали, что вы в городе, — пробормотал один из них.

— Мне сказали, что вы пытаетесь встретиться с боссом, — рявкнул новоприбывший. — Он не встречается с такими, как вы. Это моя работа, так какого хрена вы нарушаете субординацию? — Почему его голос был так похож на...?

— Анджело, перестань, — сказал другой громила маслянистым голосом. — Все не так. Он попросил нас достать…

Его оправдание оборвалось оглушительным выстрелом. Похоже, это был не смертельный выстрел, потому что через секунду комнату пронзил визг. Черт.

Подождите. Анджело?

— Говори, — прорычал он другому громиле. Жирный громила, так я его назвала. — Сейчас.

— Т-та девушка, — пролепетал Жирный громила. — Джованни хотел заполучить девушку. Сказал, что у нее есть важная информация.

Гробовая тишина заполнила пространство. Даже Жирный громила не продолжал своих стенаний.

— И? — Спросил Анджело, каким-то образом вложив смерть в это единственное слово.

Жирный громила пробормотал что-то еще, указывая в сторону моей клетки. Долю секунды спустя пара блестящих кожаных туфель появилась перед моим лицом, и в нос мне ударил ни с чем не сравнимый запах дорогого лосьона после бритья, которым он пользовался, и корицы его любимой жевательной резинки. Это было хуже любой пытки головорезов, потому что поразило меня в самое сердце.

Ангел.

Один за другим раздались два выстрела, и мое сознание начало угасать. Клетка затряслась, и я громко застонала от боли, но затем меня вытащили. Сильные руки поддерживали мое изломанное тело, даже когда резкий запах свежей крови и пороха заполнил мои чувства. Я слабо запротестовала, но Анджело шикнул на меня.

— Прекрати, Белла, — выдохнул он, его сердце бешено колотилось в груди там, где прижималась моя разбитая щека. — Успокойся, ты со мной. Просто спи, малышка. Спи. Я буду беречь тебя.

Несмотря на мою панику и ужас, я не могла с этим бороться. Пьянящее чувство безопасности, которое принес мне его голос, было всепоглощающим, окутывающим меня, как одеяло, и убаюкивающим, погружая в сон. Хлопнули дверцы машины, взревел двигатель, но Анджело так и не отпустил меня.

Что бы ни произошло дальше, все было как в тумане. Фрагменты медперсонала, осматривающего меня, Анджело, наставляющего пистолет на врача, а затем блаженное шипение лекарств, наполняющих мои вены. Пока обезболивающее действовало на меня, Анджело крепко держал меня за руку, склонив голову и бормотал своим хриплым голосом.

Когда я очнулась, меня не было в больнице, и это действительно должно было стать моей первой подсказкой.

Вместо этого простыни, на которых я лежала, были плотными, роскошного серого цвета, а подушки намного превосходили те, что лежат в палате интенсивной терапии. Я должна была знать, проведя там так много времени после пожара, который чуть не убил меня восемь лет назад. Анджело и тогда оставался со мной.