На фоне такой бдительности Адрия, сидевшая на моем плече, казалась растерянной. Она вертела головой на каждый выкрик толпы, а едва поблизости разлетелась выпавшая из чьих-то рук миска, как малышка пулей юркнула под воротник, за шею, и замерла под тканью, которую прижимали к телу лямки ранца. Впрочем, вскоре пичуга высунула любопытную голову наружу, проводила глазами громыхающую телегу с привязанным поверх узлов сундуком, но, когда возница рявкнул на упрямого зверя, поспешно нырнула обратно. Так мы и пробирались дальше: кайрил то выглядывала наружу, то пряталась в своём убежище, а я иногда чувствовал частое биение её крошечного сердца.

Каждую сотню шагов встречный поток упирался в очередное узкое место и вставал намертво. Приходилось ждать, вжавшись в стену, пока не растащат столкнувшиеся колёсами телеги и не поредеет толпа людей. Дважды мы сворачивали в переулки, а один раз и вовсе прошли насквозь чей-то двор, где Хеслер, отодвинув засов на задней калитке, пропустил нас и так же молча вернул его на место. Рубаха под ранцем промокла насквозь, а лямки стали резать плечи, так что мне пришлось то и дело поправлять их.

У поворота к пекарне метался чей-то зверь размером с телёнка - лохматый, с длинной серой шерстью и облезлым хвостом, а за ним волочился обрывок повода. Налетая на борта повозок, он всякий раз шарахался обратно, чуть не сшибая сухонького мужичка в фартуке, который носился следом, размахивая руками и хрипло крича, что тот совсем сдурел на старости лет. В отчаянном прыжке он всё-таки перехватил ремень и упёрся пятками в мостовую.

— Стой, дурень! Стой, кому говорю! — просипел он, едва не ложась спиной на камни. — Ну куда ты рвёшься?

Крох не сводил настороженного взгляда с напуганного зверя, подавшись чуть вперёд, пока мы быстро обходили их вдоль стены.

Постепенно гул за спиной начал стихать. Ставни на окнах стояли закрытыми, дворы пустовали, а чуть дальше посреди мостовой лежало массивное тело зверя размером с быка, покрытое бурой шерстью. Его бок был вспорот, а натёкшая лужа уже подсыхала, покрываясь по краям запёкшейся коркой.

Я замедлил шаг, обходя тушу и разглядывая вытянутую голову с частыми зубами.

— Они и досюда добрались? — спросил я.

— Лишь одиночки, — отозвался Хеслер. — Мы успели установить баррикады, но твари умудряются обходить их через дворы и крыши домов.

Чем дальше мы продвигались, тем чаще на пути попадались тела. Некоторые лежали у стен, но за ними тянулся кровавый след - видимо, погибших оттаскивали в сторону, чтобы освободить проезд. Другие так и остались там, где их настигла смерть. Возле дома с выбитой вместе с косяком дверью порог был исполосован глубокими бороздами от когтей, а на камнях перед ним виднелись смазанные пятна.

За очередным поворотом поперёк улицы в полтора человеческих роста громоздкой кучей высились перевёрнутые повозки, ставни, бочки, брёвна и чья-то мебель, наспех стянутые верёвками и подпёртые брусьями. Двое мужчин в кожаных куртках подавали снизу очередное бревно, а третий, свесившись сверху, направлял его в узкую щель между повозкой и бочками. У стены на камнях сидело человек десять со зверями. Кто-то жевал хлеб, отрешённо глядя перед собой, некоторые тихо переговаривались, а один из мужчин, прислонившись спиной к каменной кладке, сидел с закрытыми глазами, поглаживая питомца по взъерошенной шерсти.

— Третья линия, — произнёс Хеслер, поймав мой взгляд. — Впереди ещё две, вот там сейчас жарко.

— Через несколько баррикад первой уже прорывались, но нам удалось остановить тварей, — вставил молодой стражник и, как только седой чуть повернул голову, принялся суетливо возиться с ножнами у бедра.

— Нам сюда, — Хеслер тронул меня за локоть и указал в узкий проулок.

Пройдя вдоль глухой стены, мы остановились у двухэтажного дома, вход в который охраняли четверо стражников со зверями на просторном крыльце. Самый крупный из питомцев, не поднимая головы, лениво повёл ухом в нашу сторону, а трое поджарых, каждый мне по грудь, одновременно поднялись и вытянули морды, изучая Кроха.

— Мы привели целителя, — произнёс Хеслер стражнику у двери, а как только тот отступил, повернулся ко мне: — Удачи, Моррис.

— Спасибо, — отозвался я и начал подниматься по ступеням.

В прихожей пахло потом, воском и сыростью, рядом громоздились ящики, а со второго этажа доносился топот и невнятная перебранка. Не успел я толком оглядеться, как навстречу шагнула девушка в форме стражника, державшая дощечку с исписанными листами. Её волосы были собраны в хвост так туго, что кожа на висках слегка натянулась.

— Кто вы? — спросила она, не тратя времени на приветствие.

— Эйден Моррис, целитель зверей.

Она провела ногтем по строчкам сверху вниз и, остановившись, поставила отметку. Затем подняла голову и посмотрела на Адрию, после чего на секунду задержалась на Крохе и вернулась к моему лицу.

— Ирма Стольт, я отвечаю за распределение по группам. Идёмте, вы как раз последний.