Трое сорвались с места, и я по первому же движению понял, кто что делает. Шли слаженно, без суеты, в строгом боевом порядке. Левый двигался чуть впереди и тянул моё внимание на себя. Правый брал по широкой дуге — чтобы ударить сбоку, пока я разбираюсь с левым. Третий, помоложе и поуже в плечах, шёл сзади и страховал, если кто из старших промажет. Заходили грамотно.

Когда левый оказался в метре от меня, его меч пошёл мне в горло. Я шагнул вперёд, внутрь удара, туда, где лезвие ещё не набрало силу. Клинок прошёл над моим плечом, а я очутился в мёртвой зоне его защиты.

Локоть вошёл ему в челюсть снизу вверх. Кость хрустнула, наёмник рухнул на колени, меч вывалился из пальцев. Я подобрал оружие и тут же всадил клинок ему в горло — упавших врагов добивают всегда, особенно если они остаются у тебя за спиной.

Правый был уже в двух шагах, но на мгновение замер — не ожидал, что напарник склеится так быстро. Этого мгновения мне хватило, чтобы выровнять стойку.

Наёмник опомнился и рванул вперёд, нацеливая клинок мне в грудь. Я встретил удар блоком, металл лязгнул о металл. На секунду наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, и я видел его глаза сквозь прорези в маске. Сначала он не понял, что случилось. Потом дёрнул бровями. А на третьей секунде до него наконец дошло, что он уже покойник, и зрачки поплыли в стороны.

Он попытался отступить, но я не дал. Отвёл его клинок в сторону, открывая защиту, и моё лезвие прошло под его рукой, входя в незащищённый бок. Сталь засела глубоко, на камни площадки тёмной волной хлынула кровь.

Я выдернул меч и отступил на шаг, готовясь встретить третьего, но тот стоял в нескольких метрах и смотрел на своих. Один лежал лицом в крови, не шевелился. Второй сидел на коленях, держался за бок и пытался что-то сказать, но изо рта только булькало. А третий медленно, шаг за шагом, пятился к остальным, и меч у него в руке заметно подрагивал.

Сообразительный, сволочь.

— Он сильнее, чем нам говорили, — пробормотал кто-то из шестерых оставшихся.

Главарь же молча наблюдал за происходящим, без малейшего признака беспокойства. Потом снял со спины оба клинка, покатал в ладонях, проверяя баланс, и посмотрел на меня с чем-то похожим на профессиональный интерес.

— Любопытно. Очень любопытно.

Он двинулся ко мне неспешно, размеренно, как человек, который заранее знает, чем всё закончится. Клинки держал расслабленно, будто шёл перекинуться со мной парой слов, а не резать на кебаб. Но плечи говорили другое: собранные, чуть подтянутые к ушам, и левая нога стояла впереди ровно настолько, чтобы за полсекунды разогнаться в любую сторону.

Хреновы мои дела, прямо скажем. Против мастера двух клинков мне ловить нечего, и следующие полминуты я просто старался не сдохнуть раньше времени.

Первый удар прилетел так быстро, что блок я выставил уже на рефлексе. Второй пришёл сразу за ним, без паузы. Дальше — связка, которую он гнал как метроном: левый сверху, правый снизу, опять левый, опять снизу, и я только и делал, что подставлял предплечья под чужой ритм. Он думал на два движения вперёд и подгонял удары так, чтобы я не разорвал дистанцию ни на полшага.

Я пятился. Каждый блок ловил на излёте — и каждый отдавал в кость, копился там, делая руку всё тяжелее. Главарь дожимал меня к стене методично, без спешки. Спокойно, как на привычной работе.

— Хорошо дерёшься, — бросил он между ударами, даже не запыхавшись. — Техника для твоего возраста — отличная. Жалко, что ещё молодой совсем…

Правый меч пошёл мне в шею, я на рефлексе подставил клинок. И в ту же секунду левый прилетел сбоку по рёбрам — плашмя, но так, что внутри что-то хрустнуло, и я задохнулся. В глазах потемнело.

Колено сложилось само. Я осел на камни. Главарь занёс меч для последнего удара, и я понял очень простую вещь: по-честному мне его не взять. Ну и хрен с ним. Будем по-другому.

Я зачерпнул горсть песка и швырнул ему в лицо. Главарь мотнул головой, но щель между маской и капюшоном его не спасла, и часть песка прошла прямо в глаза, заставив его зажмуриться на секунду. И мне этого хватило.

Я рванулся вперёд — рёбра отозвались, но мне было плевать — и всадил меч ему в живот. Клинок вошёл в кожаную броню легко, по рукоять, и упёрся изнутри во что-то твёрдое. Видимо в позвоночник.

Главарь замер. Опустил голову, потом снова поднял глаза на меня. Пальцы разжались сами, и оба меча со звоном упали на камни.

— Грязный приём, — прохрипел он, и на подбородок потекла кровь.

— Но рабочий, — ответил я и выдернул меч.

Он завалился на бок и больше не шевелился. Кровь медленно расходилась по камням.

Оставшиеся шестеро не двигались. Стояли и смотрели то на меня, то на своего, и кто-то сзади выматерился сквозь зубы.

С востока уже было слышно, как бегут люди и звякают доспехи. Поместье шло на помощь, и наёмники это поняли раньше меня.

— Отступаем! План провалился!