— Чепуха, — ответил Алекс, откладывая в сторону свой набор для расследования и приветливо улыбаясь. Он кивнул в сторону амбара за домом. — Там ваш дедушка проводил время?

— Это его мастерская, — с облегчением кивнула Карен. — Я ломала голову, пытаясь придумать, что можно использовать для вашей руны, мистер Локерби, — продолжила она, говоря так быстро, что слова сливались в одно.

— Зовите меня Алекс, — поправил он ее.

Она покраснела и убрала волосы с лица за левое ухо.

— Алекс, — сказала она, — я не знаю, что можно использовать. Дедушка был не из тех, кто цепляется за вещи. Может, подойдет его зубная щетка или расческа?

— В крайнем случае сойдет, — ответил Алекс. — Но у большинства людей нет особой привязанности к таким вещам, даже если они пользуются ими каждый день. — Он указал на мастерскую. — Если твой дедушка проводил там время, возможно, мы найдем там что-нибудь полезное. Ты не против?

— Нет, — Карен покачала головой и направилась к зданию.

Мастерская была не такой высокой, как дом, но больше, чем обычный сарай, с остроконечной крышей и несколькими большими окнами, которые, судя по всему, были заклеены газетной бумагой. В центре здания, на высоте не менее трех метров, стояла большая двустворчатая дверь. Она напомнила Алексу эллинг, только они находились далеко от реки.

Как и передний двор, задний двор был подстрижен, и вся территория от заднего дворика до забора, окружавшего участок, выглядела ухоженной.

Карен потянулась к кованой ручке двустворчатой двери, но Алекс ее остановил. Его жест был не совсем галантным. Если дедушка Карен пропал не по своей воле, возможно, внутри есть какие-то улики.

Дверь открылась, откатившись в сторону на хорошо смазанном механизме. Помещение за ней резко контрастировало с домом и лужайкой. Там царил хаос. Инструменты, бумаги, куски металла и дерева валялись на полу и покрывали все горизонтальные поверхности.

Вдоль задней стены стояли два верстака, каждый из которых был завален хламом, а справа отдельный стол. На нем было относительно чисто, в основном потому, что на нем стояла что-то вроде алхимической лаборатории. Сложная система стеклянных мензурок, резиновых трубок и газовых горелок была объединена в внушительный на вид аппарат, назначение которого оставалось загадкой. За столом стояла металлическая раковина, а рядом — ряды металлических полок, доверху забитых всевозможными механическими деталями.

В левой части мастерской, где было достаточно места для автомобиля, почти ничего не было, а на стене висели фотографии и награды.

Алекс присвистнул и осторожно вошел в помещение. Мастерская представляла собой сплошное противоречие. Лаборатория была устроена так, как могли бы устроить Джессика и доктор Келлин, но инструменты, разбросанные по верстакам и на полу, скорее подошли бы автомеханику.

Он наклонился и поднял один из выброшенных листов бумаги. Он был грязным, и на нем отчетливо виднелся след от ботинка. С обеих сторон лист был исписан сложными формулами, но все они были безжалостно зачеркнуты. Поскольку Алекс ничего не понимал в математике, он бросил лист обратно на пол и направился в лабораторию. Но не успел он дойти до нее, как заметил разбитую банку на полу у верстака, а на столе и на полу — капли засохшей крови.

— Стой, — сказал он, предупреждающе выставив руку.

Карен, стоявшая позади него, замерла.

— Мне кажется, твой дедушка ушел не по своей воле.

— Это не так, — сказала Карен, отмахиваясь от опасений Алекса. — Мастерская дедушки всегда выглядит так. Он очень аккуратный и чистоплотный, за исключением тех моментов, когда он работает.

— Ладно, — сказал Алекс, пытаясь совместить в голове образ идеального двора и мастерской, которая выглядела так, будто по ней пронесся ураган. — Но там разбитое стекло и что-то похожее на кровь.

— Дедушка увлекся тем, над чем работал на прошлой неделе, — объяснила Карен. — Он уронил банку и порезал ладонь. Пришлось перевязывать.

— Ладно, — сказал Алекс, качая головой. — Ваш дедушка вчера вечером куда-то выходил или просто исчез?

— Я… — начала Карен, но запнулась. — Честно говоря, не знаю. Когда я вернулась с работы, я поднялась в свою комнату, переоделась и приготовила ужин. Только после этого я вспомнила про дедушку.

— Может, он вышел и заблудился, а может, кто-то пришел и забрал его.

— Здесь есть что-то, что могло бы помочь его найти? — спросила Карен.

Алекс огляделся. Большинство предметов в комнате были утилитарными. Конечно, дедушка Карен постоянно ими пользовался, но они не вызывали у него особых чувств. Он подошел к рабочим столам, заваленным бумагами. На всех листах были сложные математические вычисления и странные рисунки. Они напоминали Алексу иероглифы и не имели для него никакого смысла. На некоторых листах лежала потрепанная и испачканная чернилами логарифмическая линейка. Алекс взял ее в руки. Очевидно, Леонард Бёрнхэм часто ею пользовался, но все же это был просто инструмент. Алексу нужно было что-то особенное.