— Кажется, эти письма от доктора Келлин, — сказал он, просматривая их. Первое письмо было посвящено проекту, над которым они работали, предположительно в колледже. Из текста Алекс понял, что доктор Келлин уехала за город, чтобы раздобыть какой-то редкий ингредиент, и написала ему, чтобы сообщить об успехе.

Второе письмо явно было написано во время войны. В нем не было никаких признаний в любви, но Алекс чувствовал, что подтекст был именно таким.

Третье письмо было самым длинным из пяти. В нем доктор Келлин сообщала, что уходит из аспирантуры, чтобы поступить в медицинскую школу. Она сожалела об уходе и желала Гриру удачи в работе над "Возлиянием Леона". В этом письме тоже не упоминались отношения, но было ясно, что Андреа уезжает не только ради учёбы.

Последние письма были написаны, когда Грир был в отъезде. Они были такими обыденными, что казались скучными.

— Как думаете, доктор Келлин знает об исчезновении Грира больше, чем показывает? — спросил Дэнни, когда Алекс ввёл его в курс дела.

— Нет, — ответил Алекс. — Последнее письмо было написано почти десять лет назад.

— А что насчёт того зелья, которое он разрабатывал, как там его, Леона?

— Возлияние, — подсказал Алекс. — Я никогда не слышал о зелье с таким названием, но я не алхимик.

— Но ведь он должен был где-то его записать, верно? — спросил Дэнни. — Мы не нашли ни книги, ни папки с его алхимическими формулами. Ни здесь, ни в его магазине.

Алекс кивнул, понимая, к чему клонит Дэнни.

— Думаешь, у него есть какой-то потайной сейф?

— Вообще-то нет, — ответил Дэнни. — Я думаю, у него есть ячейка в банке.

Алекс немного смутился.

— Это вполне логично, — признал он. — Сколько времени потребуется, чтобы это выяснить?

— Ну, раз в его кабинете есть корешки чеков из Центрального банка Манхэттена, думаю, не так уж много, — с ухмылкой ответил Дэнни. — А вот чтобы получить ордер на вскрытие ячейки Грира, потребуется время.

Алекс вздохнул.

— Дай мне знать, когда получишь, — сказал он. — Может быть, именно это и искали наши грабители.

— Если кто-то из них схватил Грира, значит, они уже знают, где он, — сказал Дэнни.

Он, конечно, был прав.

— Так где же Грир? — задался он вопросом. — Может, он знает, что кто-то охотится за его кулинарной книгой, поэтому он забрал ее и пустился в бега?

Дэнни пожал плечами.

— Что я могу сказать? — ответил он. — А как насчет ужина? Мы давно не говорили ни о чем, кроме работы. К тому же я умираю с голоду, а я взял свою машину, так что нам не придется искать такси.

Алекс не ел с самого завтрака, и его желудок заурчал.

— Не могу, — сказал он. — Но мы можем встретиться завтра в "Ланч-боксе".

— А может, где-нибудь в другом месте? — спросил Дэнни.

Алекс совсем забыл о своей ссоре с Мэри.

— Конечно, — ответил он. — Позвони мне, когда освободишься. И не мог бы ты подвезти меня до Саут-Сайда? Мне нужно заглянуть к одному клиенту.

Когда Алекс приехал, в доме доктора Леонарда Бёрнхэма было темно, горел только один свет на втором этаже, где располагалась комната Бёрнхэма. Алекс предположил, что Карен ещё не вернулась с работы, поэтому, не заходя в дом, направился прямиком в мастерскую.

Прежде чем войти, он остановился, чтобы осмотреть задний двор. Карен была права: на заднем дворе у Бёрнхэма росли всего два дерева, и оба были молодыми, слишком маленькими, чтобы давать хоть какую-то тень.

Вот вам и вся идея.

Он распахнул дверь мастерской и вошёл, щёлкнув выключателем. В мастерской по-прежнему царил беспорядок, но с тех пор, как Алекс был здесь в последний раз, ничего не изменилось.

Алекс подошёл к верстаку, на котором стоял набор для химических опытов, и поставил на него свою сумку с инструментами. Он попытался осветить помещение серебряным фонариком, но сияние в окулусе почти ослепило его. Все поверхности были покрыты химическими остатками того, чем занимался Бёрнхэм. Так он ничего не найдёт.

Вздохнув, он убрал мультилампу и окулус. Придётся действовать по старинке. Оглядевшись, он решил начать с бумаг, которые были разбросаны по всем рабочим поверхностям и на полу. Через час он сложил три стопки на одном из верстаков, который предварительно очистил. В первой стопке были обычные бумаги, которые он нашёл на полу, во второй, исписанные, а в третьей те, что выглядели наиболее важными.

Алекс просматривал бумаги одну за другой, пока наконец не сдался. На большинстве из них были химические формулы, которые с таким же успехом могли быть написаны на санскрите, настолько бессмысленными они казались. Остальные были исписаны непонятными фрагментами предложений.