— То, что содержится в монографии, опасно, — сказал Алекс, немного возмущённый тем, как незнакомец охарактеризовал Игги. — Нет ничего плохого в том, чтобы избегать опасности.

Британец покачал головой.

— Порох опасен, Алекс, — сказал он. — Но ты носишь его под левой рукой, прямо рядом с сердцем, в количестве, достаточном, чтобы убить тебя дважды. Огонь опасен. Но люди ездят на машинах, в двигателях которых происходят взрывы.

Огонь.

Что-то в этом слове отозвалось в памяти Алекса. Что-то, что он забыл.

— Город, — выдохнул он, слабо пытаясь освободиться от пут. — Вы должны меня отпустить.

Британец мгновение смотрел на него, затем развернулся и направился к стене. Дойдя до нее, он взялся за дверь сарая и распахнул ее. Яркий солнечный свет хлынул внутрь, на мгновение ослепив Алекса. Когда он снова смог открыть глаза, то увидел ослепительно голубое небо, а вдалеке, шпиль Эмпайр-стейт-билдинг. Судя по всему, был ранний вечер, и тумана нигде не было и в помине.

У Алекса отвисла челюсть, и он обмяк, когда поток энергии иссяк.

— Твои попытки вернуть блокнот доктора Бёрнхэма увенчались успехом, — сказал британец, закрывая дверь и погружая чердак обратно в полумрак. — Восхитительная чародейка и добрый доктор сумели рассеять туман сегодня рано утром.

Что-то в том, как он произнес слово "восхитительная", насторожило Алекса. Он хотел спросить, откуда этот человек узнал о машине Бёрнхэма, но ответ был очевиден, так же, как он узнал, что Алекс вот-вот утонет, и успел вытащить его из воды. Этот человек следил за ним.

— Итак, — сказал он, возвращаясь к Алексу. — Ошибки прошлого повторяются. Надвигается тьма, как и двадцать лет назад.

— Вы хотите сказать, что будет еще одна война? — Алекс не был уверен, что хочет услышать ответ на этот вопрос.

— Без сомнения, — сказал он. — В прошлый раз я полагал, что к войне привели человеческая глупость и недальновидность. Но на этот раз я знаю лучше. За этим стоят темные силы, Алекс. Они жаждут войны, они ее хотят. Они существуют для того, чтобы править людьми, а если не получится, то уничтожить их.

Алекс покачал головой.

— Я не понимаю, о чем вы, — сказал он.

— Не понимаешь? — насмешливо переспросил мужчина. — А как ты объяснишь внезапное возвращение древней и давно забытой магии, превращение алхимии в разрушительное оружие, способное вызывать эпидемии, а также то, что наука получила возможность сжигать дотла целые города одним щелчком пальцев?

У Алекса кровь застыла в жилах.

— Да, — сказал британец. — Ты это видел. Кто-то готовится к войне, Алекс. Они превращают магию и науку в оружие невиданных масштабов, а ты знаеь лишь о том, что видел сами. Подумай о том, чего ты не видишь.

Алекс задумался, и это его напугало. В Первой мировой войне погибло около 30 миллионов человек. Цифры были настолько велики, что казались бессмысленными, а этот человек говорил, что война не только повторится, но и будет еще страшнее?

— Зачем вы мне это рассказываете? — тихо спросил Алекс.

— Еще один хороший вопрос, — весело и энергично ответил британец, как будто он не только что не предсказал вторую мировую войну. — Знаком ли ты с трудами Архимеда?

— Вы имеете в виду что-то помимо "Монографии"? — спросил Алекс. — Я знаю, что он бегал голый по улице, когда у него переполнилась ванна.

Британец пожурил его и покачал головой.

— Если бы ты читал "Монографию" внимательнее, то знал бы, что на самой первой странице есть цитата Архимеда: Дайте мне точку опоры, и я сдвину Землю.

— И что с того? — спросил Алекс. — Вы хотите сказать, что собираетесь сдвинуть Землю?

— Да! — воскликнул он, радостно хлопая в ладоши. — Наконец-то ты начинаешь понимать, и давно пора.

Алекс хотел возразить. Он был почти уверен, что не понимает ни слова из того, что говорит британец. Но прежде чем он успел придумать, как сказать об этом, не показавшись при этом туповатым, мужчина продолжил:

— В отличие от людей послабее, я извлекаю уроки из истории. — Он говорил громким, драматичным голосом, расхаживая взад-вперед, словно выступал на сцене или обращался к законодательному собранию. — Я был слишком снисходителен к доктору Дойлу, теперь я это понимаю. Я не повторю эту ошибку дважды.

Он повернулся к Алексу и полез во внутренний карман пиджака. Он достал записную книжку, очень похожую на рунную книгу Алекса с красной обложкой, только с темно-синей. Открыв ее, британец вырвал из нее один лист и скомкал его в руке.

— Нельзя сразу пытаться изменить мир, Алекс, — сказал он. — Нужно начинать с малого и постепенно двигаться к цели. Поэтому я начну с того, что подтолкну тебя к действию. — Он развернул скомканный лист на ладони. — Вот тебе небольшая мотивация.