Сознание Алекса прояснилось, и он стал внимательно изучать мужчину, подмечая каждую деталь. На нем были карманные часы на золотой цепочке, из настоящего золота, а не позолоченного, потому что в местах, где звенья соприкасались, не было следов потускнения. Обувь была на новой подошве, но фасон был старый. Но все это не помогало.

— Ты был у меня дома, — сказал Алекс. Это не было обвинением. Мужчина мог узнать о тайнике Алекса и о том, что стояло рядом с ним на полке, только если действительно был в особняке.

— Ну вот, теперь ты слушаешь, — сказал британец, самодовольно улыбаясь и поворачиваясь к Алексу. — Давно пора. Да, я был в доме доктора Дойла. Должен признаться, некоторые защитные руны, которые он придумал, были весьма впечатляющими. Мне потребовалось некоторое время, чтобы их разгадать.

У Алекса кровь застыла в жилах. Кем бы ни был этот британец, он не только знал о "Монографии", но и сумел обойти руны Игги и его фальшивую личность. Любая из этих сведений могла погубить их обоих, если бы стала достоянием общественности.

— Руна "Рыболовный крючок", — догадался Алекс, и его мозг наконец заработал на полную мощность. — Вам пришлось наложить ее на меня, пока я спал.

— Ха! — британец громко расхохотался и хлопнул себя по ноге. — Вот это я и надеялся услышать, очень хорошо. Руна "Рыболовный крючок", — кивнул он, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Хорошее название. Пожалуй, с этого момента я буду называть ее так.

— Не за что, — ответил Алекс, не понимая, что так развеселило этого человека.

— Разве ты не понимаешь? — спросил британец, тыча пальцем прямо в нос Алексу. — Ты знал, как называется эта руна, потому что не просто увидел ее, а понял, что это такое. А понять это можно было, только разобравшись, из каких рун она состоит. Не каждый на такое способен, парень. У тебя талант к рунной магии, и, видит бог, тебе пора начать его использовать.

— Кто вы такой? — спросил Алекс. — И чего вы хотите?

Британец улыбнулся — не весело, а почти по-отечески.

— Мое имя не важно, — сказал он. — Достаточно того, что вы знаете: я, один из тех, чьими руками была создана "Монография Архимеда". Я дополнил труд моих предшественников, братьев и сестёр, расширив его для следующего поколения. Надеюсь, однажды я передам эту работу тебе.

Алекс покачал головой. Он не знал, откуда этот парень узнал об Игги и "Монографии", но сразу понял, что его пытаются обмануть.

— Эта книга у Игги уже больше пятидесяти лет, — сказал он.

Ухмылка британца стала еще шире.Ухмылка британца стала еще шире.

— А кто, по-твоему, позволил доктору Дойлу узнать о проклятой руне поиска? Кто, по-твоему, направил его на путь, который привел его к разгадке ее секретов?

Алекс не верил своим ушам, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: либо британец сам верит в каждое слово, которое произносит, либо он самый отъявленный лжец в истории.

— Дойл был во многом похож на тебя, — продолжил британец. — У него был потрясающий ум. Я полагал, что он поступит так же, как и я. Что он изучит "Монографию" вдоль и поперек и добудет все ее секреты.

— Но он этого не сделал, — сказал Алекс. Это была не догадка. Игги много раз говорил ему об опасных соблазнах, которые таит в себе "Монография". Соблазнах, которых Игги твердо решил избегать.

Британец усмехнулся.

— Нет, не сделал. Дойл довольствовался тем, что пригубил чашу знаний, хотя должен был осушить ее до дна. Вот почему он оказался не готов, когда пришла тьма.

Алекс покачал головой. Он думал, что все понимает, но, видимо, что-то упустил.

— Ты должен быть лучше, Алекс, — продолжал британец, не обращая внимания на замешательство Алекса.

— О чем вы говорите? — перебил его Алекс.

Мужчина посмотрел на него, приподняв бровь, и покачал головой.

— Слышали ли вы когда-нибудь выражение о том, что те, кто не знает истории, обречены на ее повторение?

— Конечно. — Алекс кивнул. — Это цитата Эдмунда Бёрка.

Британец слегка улыбнулся, но тут же снова стал серьёзным.

— Люди, похоже, ничему не учатся, Алекс, — сказал он. — Отдельные люди могут учиться, но как группа мы просто раз за разом повторяем одни и те же ошибки. Всего двадцать лет назад над Европой нависла тень войны. Начался конфликт, не похожий ни на один из тех, что когда-либо случались на нашей маленькой планете. Люди гибли в таких масштабах, которые ещё десять лет назад были немыслимы.

— Какое отношение это имеет к Игги и монографии?

Британец с грустью посмотрел на Алекса.

— Я надеялся, что он будет готов, когда мир снова окажется на краю пропасти. Готов использовать знания из монографии, чтобы спасти мир.

— Не слишком ли многого вы ждёте от одного доктора-писателя? — спросил Алекс.

— Ты так говоришь, потому что не понимаешь, что на самом деле содержится в монографии, — ответил британец. — Доктор Дойл тоже не понимал. Он позволил страху взять над собой верх.