На глазах у Алекса руна выплыла из-под рубашки, зависла над его грудью и начала медленно вращаться. Его затуманенный разум прояснился. Он узнал эту руну. Это была руна-якорь, вроде тех, что используются для привязки руны побега к определенному месту, только эта была нарисована неправильно. Она была перевернута.

Нет. Не перевернута, а вывернута наизнанку.

Вместе с желанием увидеть эту руну, узнать ее, пришло желание жить. Алекс забился в конвульсиях, вдохнул полную грудь воды и не смог сдержать рвотный рефлекс. Он начал паниковать, но тут что-то словно схватило его за грудную клетку. Вывернутая наизнанку руна-якорь пульсировала и изгибалась, как будто ее центр был привязан к невидимой веревке, которая тянула ее в разные стороны. Ощущение повторилось, и Алекс почувствовал, что его куда-то тянет.

Его легкие горели, и он едва сдерживался, чтобы не поддаться биологическому инстинкту и не начать дышать. Невидимая веревка снова натянулась, и на этот раз руна исчезла в его груди, втянутая непреодолимой силой. Когда она коснулась его, Алекс почувствовал, как его дернуло назад, словно рыбу на леске. Вода хлынула вокруг него, и в мгновение ока он пролетел несколько миль и тяжело рухнул на грубые доски деревянного пола.

Вода, которая еще мгновение назад окружала его, хлынула вместе с ним и растеклась по ровной поверхности. Алекс приподнялся на руках, вода стекала по его лицу, он кашлял и отплевывался, пытаясь вдохнуть. Ему удалось сделать три глубоких вдоха, прежде чем его дрожащие руки ослабли и он рухнул обратно на пол. Его голова с силой ударилась о тяжелые доски, и чернота, которая грозила поглотить его на глубине, поднялась и наконец поглотила его.

— Ну ладно, парень, — произнес странный голос. — Я не могу ждать весь день, у меня дела. Просыпайся, просыпайся.

Голос был похож на голос Игги, но с другим акцентом. Определенно британским.

Что-то едкое наполнило ноздри Алекса и выбросило в мозг порцию адреналина. Он ахнул и резко поднял голову, что оказалось ошибкой. В голове запульсировала боль, которая нарастала вместе с биением сердца и грозила расколоть череп и вытечь из ушей.

— Ох, — пробормотал он, пытаясь открыть глаза и удержать их в таком положении. Перед ним зажегся тусклый свет, и, когда зрение постепенно прояснилось, Алекс увидел, что находится в длинной и широкой комнате. Потолок над ним был скошен и уходил в сторону от центральной балки, а значит, где бы он ни находился, это был чердак. Впереди, метрах в двадцати, виднелась большая деревянная дверь, какие он видел в амбарах. С центральной балки свисал оголенный провод с грязной лампочкой, которая отбрасывала на Алекса желтоватый свет. В воздухе пахло навозом и потрохами, а откуда-то снизу доносился хрюкающий звук.

Он попытался пошевелиться, но не смог. Опустив взгляд, Алекс увидел, что сидит на простом деревянном стуле с подлокотниками. Его предплечья были связаны толстыми веревками, которые приковывали его к стулу, а когда он попытался пошевелить ногами, то обнаружил, что они тоже связаны.

— Что… — начал он, но во рту пересохло, и ему пришлось сглотнуть, прежде чем он смог продолжить. — Где я? — наконец выдавил он.

— Отличный вопрос, — раздался позади него голос с изысканным британским акцентом. Пол скрипнул, и в поле зрения появился худощавый мужчина среднего роста. На нем был хорошо сшитый, но не дорогой костюм, белая рубашка, серебряные запонки и несколько массивных колец на пальцах. У него были длинные темные волосы, как будто он не ходил к парикмахеру несколько месяцев, он был гладко выбрит и хорош собой. Алекс не мог определить его возраст. На вид ему было за сорок, но выражение лица было как у человека гораздо моложе, а в глазах светилась мудрость, не соответствующая его годам.

— Тебе следует спросить, Алекс, почему я здесь?

— Ладно, — сказал Алекс, тяжело дыша, словно сам процесс речи отнимал у него силы. — Почему я здесь?

На лице мужчины промелькнуло выражение ужаса, но оно тут же исчезло.

— Ты здесь, — сказал он, заложив руки за спину, — потому что, несмотря на все мои усилия, ты продолжаешь лезть на рожон и рисковать жизнью. — Он начал расхаживать взад-вперед перед креслом. — Я очень на тебя зол, Алекс. Конечно, было благородно с твоей стороны потратить свою жизнь на спасение жителей Нью-Йорка, но ты, похоже, считаешь, что единственный выход, погибнуть. Боже правый, у тебя было два года, чтобы придумать, как выбраться из этой ситуации, и что ты сделал? — Он повернулся к Алексу, словно ожидая ответа, но, когда тот попытался заговорить, продолжил: — Ничего, вот что ты сделал. Ты просто сидел в своем маленьком кабинете и помогал множеству маленьких людей решать их маленькие проблемы.

Алекс хотел возразить, что делал гораздо больше, но не совсем понимал, о чем говорит этот британец. К тому же язык не слушался его.

— Прошло два года с тех пор, как ты нашел ту маленькую красную книжечку на полке рядом с той, где ты хранишь свои сбережения, — продолжил мужчина.