Ест мои сэндвичи, да еще и обладает идеальной грудью и задницей…

Да вы, блядь, издеваетесь.

Ее улыбка становилась все шире и шире, и чем дольше я вглядывалась в ее черты, тем больше она мне кого-то напоминала. В ней было что-то более женственное от…

— Я Кэссиди. Сестра Хантера.

Четыре коротких слова — и вся моя злость на нее испарилась.

— Дерьмо, прости, — быстро сказала я, впервые улыбнувшись ей в ответ. — Не знаю, заметила ли ты по моему испепеляющему взгляду, но я тут немного с катушек съехала и включила какой-то странный режим защиты территории из-за другой женщины-оборотня в доме. Ну, в основном из-за сэндвичей на завтрак, но немного и из-за альф тоже.

Это было чересчур откровенно, но, к моему облегчению, она фыркнула и громко рассмеялась.

— О, черт. Теперь я понимаю, почему мой брат так одержим тобой. Ты само совершенство.

Я замерла от ее непринужденного комплимента; мозг медленно пытался сообразить, как мне реагировать на эти слова. Должна ли я была ответить тем же, похвалив эту уверенную в себе альфу? Правила дружбы — штука сложная, и я часто чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег.

Кэссиди спасла меня от лишних раздумий, положив руку мне на плечо.

— Я свято верю, что женщины всегда должны поддерживать друг друга. — Меня окутал ее сладкий, с хрипотцой смех. — А еще нам нужно быть честными друг с другом. Поэтому я скажу тебе, какая ты потрясающая… и если платье будет сидеть на тебе как мешок из-под картошки. Это баланс. Это доверие. И это честность. Я ценю все три.

— Я тоже, — ответила я, уже чувствуя себя с ней комфортно. У Кэссиди был сильный характер, как и у ее брата-урагана. В какой-то степени я это уже знала, после того как Келлан объяснил ее решение отказаться от жизни в квинтете и жить в одиночку, без стаи. И не по той же причине, что у меня, а потому, что она ценила свою независимость и личное пространство.

— Раз уж мы за честность, — продолжила я, — должна сказать, что ты, возможно, самая красивая и внушающая трепет женщина из всех, кого я когда-либо встречала. Мне очень нужно познакомиться с вашими родителями и оценить ту генетическую комбинацию, что создала такое совершенство, как ты и Хантер.

Лицо Кэссиди помрачнело, но прежде чем она успела ответить, меня окутал аромат мокко, а в спину уперлась стена мышц.

— С моими родителями ты познакомишься только через мой труп, маленькая омега, — отрезал Хантер, обнимая меня. — Их особая порода зла никогда не осквернит твою особую породу милой невинности.

Я что-то пробормотала и попыталась повернуться в его объятиях, но он был слишком силен. Он прижал меня к себе, его руки скользнули под толстовку и по обнаженной коже моего живота.

— Я далеко не невинна, — возразила я, сжимая бедра в попытке побороть то, как приятно было его прикосновение. Келлан что-то во мне переключил, и тот контроль, что у меня был над своими сексуальными потребностями, исчез. — Я нашла тело своей мамы, когда она умерла, потом пустилась в бега и годами жила как одиночка. Я повидала всякое дерьмо.

Пусть даже большая часть моей взрослой жизни была наполнена скорее одиночеством и скукой, ранние годы с мамой и ее стаей оставили шрамы. В основном внутренние, но на спине у меня навсегда останется одно большое напоминание. Моя невинность медленно улетучивалась в те годы. Теперь я была сломленной развалиной, которая даже не могла создать связь со своей стаей, если в этом только не было особой нужды.

Кэссиди, внимательно наблюдавшая за мной, покачала головой.

— Дело не в том, чтобы обесценивать то, что ты пережила, Эмми. Хантер понимает, что ты тоже прошла через ад, верно, брат?

Хантер хмыкнул, и мы обе кивнули в ответ на этот универсальный знак согласия от альфы. Или несогласия. Или вообще чего угодно. В данном случае, однако, это прозвучало как подтверждение.

— Дело в чистоте твоей сущности, — продолжила Кэссиди с мимолетной улыбкой. — Наши родители — нехорошие оборотни. Я бы даже сказала, что в них и в их квинтете живет истинное зло. Хантер прав, что держит их подальше от тебя.

Хантер провел большим пальцем по моей щеке, и я, подняв взгляд, увидела его ухмылку.

— У тебя щеки раскраснелись, детка. Комплименты ты принимать точно не умеешь, но мне нравится этот румянец на твоем лице. — Его палец скользил все ниже и ниже, пока не коснулся метки на моем плече, сдвинув толстовку и обнажив укус. — Как ты себя чувствуешь после этого?

— Пожалуй, мне пора, — сказала Кэссиди, пока я оставалась в плену хищного взгляда Хантера. — Я просто заскочила проведать нашего Келлана. Передай ему, что увидимся завтра на семейном барбекю.

Черт, прошла почти неделя с тех пор, как мы привезли Келлана сюда, а завтра уже воскресное семейное мероприятие.

— Завтра хоккей, — тихо произнес Хантер, не сводя с меня глаз. — Им пришлось перенести игру на день.

— Тогда увидимся там.