— Ближе, Эмми, — приказал он. Я очнулась от оцепенения и шагнула вперед, пока не почувствовала исходящий от него жар. — Я проследил события на много лет назад и нашел странное изображение.

Я тут же подобралась, вспомнив, почему он вытащил меня из постели в три часа ночи.

Его пальцы так быстро забегали по клавиатуре, что все, что он печатал, расплывалось на экране. Не то чтобы я смогла бы уследить, даже если бы он не печатал со скоростью молнии.

Насколько я могла судить, это была какая-то компьютерная абракадабра — как это называют… код? А еще там были окна в окнах с записями с камер наблюдения и веб-страницами. Все на экране двигалось, пока не замерло на одном зернистом изображении мужчины.

— Ты когда-нибудь видела этого оборотня раньше?

Наклонившись вперед, я осторожно, чтобы не коснуться Слэйда, вгляделась в незнакомое лицо. Помимо зернистости, изображение было черно-белым и явно со старой записи. Слэйд указал на дату, напечатанную неоново-оранжевым цветом в правом нижнем углу. Снимок был сделан почти двадцать шесть лет назад…

— Это день, когда я родилась, — тихо произнесла я.

Качество было настолько плохим, что я не могла разглядеть мелкие детали, но, изучая это ничем не примечательное лицо, я не почувствовала ни малейшего узнавания. Я бы предположила, что он оборотень, просто по его осанке и в целом широкому, мускулистому телосложению. На снимке его волосы казались светлыми или русыми, а цвет глаз определить было невозможно.

Он выглядел как обычный мужчина-оборотень, ничего особенного.

— Да, — подтвердил Слэйд. — Он был там в день твоего рождения. Здесь твоя мама рожала. — Он нажал еще несколько клавиш; изображение расширилось, и на заднем плане показалась небольшая лачуга. — Недалеко от Джорджии. Этот оборотень был там, а через два дня…

Он щелкнул еще пару раз, и все на экране снова изменилось, открыв тот же фон, но на этот раз в кадре были четыре очень знакомых лица.

От замешательства я покачала головой.

— Но мама встретила их, только когда я стала старше. Я помню…

Я перебрала все свои ранние воспоминания, но в них не было ничего о стае Роджерс до тех пор, пока мы к ним не переехали.

— Ты уверен, что я родилась именно там?

В ответ Слэйд быстрым кликом вызвал на экран другую фотографию: на ней была моя мама на фоне той же лачуги, с измученным лицом, а на руках у нее — маленький сверток, в котором явно угадывался ребенок.

— Других записей нет, — тихо сказал Слэйд. — Я нашел эти, просматривая записи с камеры видеонаблюдения круглосуточного магазина через дорогу, и мне пришлось копать глубже, чем когда-либо прежде, чтобы найти удаленные записи того времени.

Он не стал уточнять, как узнал, где и когда искать эти кадры, но у меня возникло ощущение, что это было нелегко.

— Как думаешь, что это значит? Что тот парень — мой отец, а стая была в жизни моей мамы задолго до моего рождения? Или… может, один из тех козлов все-таки мой настоящий отец?

Слэйд раздраженно выдохнул и провел рукой по своим коротким волосам, взъерошив густые пряди.

— Я не думаю, что кто-то из стаи Роджерс твой отец, но и нет доказательств, что им является тот другой мужчина. Я надеялся, что у тебя есть какие-то догадки или что это вызовет воспоминание о встрече с тем оборотнем. Я не могу установить его личность, за исключением возможной связи с вот этим изображением из прошлого…

Он отъехал на стуле на пару шагов в сторону и набрал что-то на другом компьютере. Тот мгновенно загрузился, показав десятки разбросанных по экрану фотографий. Он снова вывел изображение первого оборотня, на этот раз более четкое, одетого в старомодном стиле. Включая большой цилиндр и фрак.

— Похоже, это тот же парень, — заметила я и тут же почувствовала себя глупо; мегамозг Слэйда и без меня бы это понял.

Слэйд кивнул и откинулся на спинку стула, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Да, но это Вальдор Брейнстайн, родившийся в 1802 году.

Это объясняло его наряд.

— Тысяча восьмисотые… Значит, предок? Хотя, думаю, первая фотография зернистая, так что, может, они и не так уж похожи.

Слэйд, казалось, не был убежден; его брови сошлись на переносице.

— По моим расчетам, основанным на росте и чертах лица, эти двое генетически идентичны. Я просто не знаю, как и почему. По крайней мере, это дает мне отправную точку для поисков, пока я прослеживаю эту семейную линию. Не знаю, почему они окутаны такой тайной, но я выясню.

В его голосе промелькнула искра азарта, которую я редко слышала, но меня не удивило, что Слэйду нравились подобные глубокие расследования, когда дело касалось разгадки тайн.

— Жаль, что от меня мало помощи, — сказала я ему. — Не помню, чтобы я когда-либо видела его раньше, но, с другой стороны, я вообще не помню, чтобы стая Роджерс была поблизости в мои детские годы. Почему они были там, когда я родилась?