Без сомнения, мое присутствие в его личном пространстве произвело бы эффект, прямо противоположный тому уединению, которого он искал.

Прежде чем он успел ответить своим обычным грубым отказом, я выпалила:

— Прости. Это было глупо с моей стороны. Удачи с двигателем.

Развернувшись на босой ноге, я бросилась назад, лавируя между машинами и взбегая по лестнице.

ГЛАВА 30

ЭММИ

Пока я шла через дом, в голове царил туман из смятения и самобичевания. Какого хрена я вообще творила? Зачем я осталась, когда поняла, кто в гараже?

Надо было бежать в тот же миг, как я уловила его запах.

Черт, наверное, это все наполовину вина его запаха — связь между нами толкала наших внутренних зверей друг к другу, затуманивая воспоминания о том, каким он был вспыльчивым и злобным придурком.

Хотя я ни капли не жалела о связи с Келланом, я не была готова связывать себя с остальными, если в этом не было необходимости. По крайней мере, до тех пор, пока я лучше не пойму последствий метки Келлана и не увижу, есть ли в нем признаки того, что эта энергия его портит.

Когда я дошла до холла, то почувствовала тонкие нити его спокойного, спящего сознания и снова обнаружила, что прижимаю руку к укусу на шее. Желание вернуться к нему было сильным, но я боролась с ним — сначала нужно было поесть.

В итоге я все же сделала крюк в свою комнату, чтобы натянуть спортивные штаны, и, оказавшись в спокойствии своего личного пространства, выдохнула все напряжение после встречи с Финли. Меня ждал приятный сюрприз — на краю кровати, прямо там, где раньше стояла корзинка с гигиеническими принадлежностями, лежала небольшая стопка глянцевых журналов. Еще один подарок?

Обложка верхнего журнала показалась знакомой, хотя я не видела ни одного выпуска «Ежемесячника маслкаров» уже много лет. Там также были «Мото-разговоры», «Суперкары будущего», «Восстановленные» и еще несколько журналов, посвященных исключительно Ducati.

Никакого запаха от них не исходило, так что я понятия не имела, кто проявил такую заботу и оставил их здесь. Крепко прижав их к груди, я старалась не расплакаться снова — в последнее время я превратилась в ходячую фабрику по производству слез. Но разве можно меня винить, когда целая стая альф творит такие вещи?

Оставив журналы на краю кровати, чтобы почитать позже, я надела трусики, черные спортивные штаны и носки, завершив свой наряд. Выходя, я открыла окна, чтобы взглянуть на погоду, и с облегчением увидела, что над идеальным осенним утром сияет солнце. Сначала было умиротворяюще смотреть на листья, ставшие почти полностью золотыми и оранжевыми, но через несколько минут появилось странное ощущение, будто за мной наблюдают. Похожий холодок пробежал по спине, когда Хантер выслеживал меня в доме Уоррика, но сейчас все было иначе.

Это был кто-то не из моей стаи.

Резко дернув ставни, я отгородилась от этого чувства, и оно притупилось. Наверное, я все еще была на взводе после всего, что случилось за последнюю неделю, и, как я уже сказала Финли, проникнуть на эту территорию незамеченным, не потревожив кого-то из альф, было непросто. Особенно Слэйда, нашего дракона-стража и эксперта по безопасности.

Отойдя от окна, я заглянула в ванную, чтобы проверить, как выгляжу, и с облегчением отметила, что выгляжу нормально. Волосы после душа наконец высохли и свободно спадали на спину. Кожа слегка раскраснелась, и я чувствовала себя довольно бодрой, несмотря на то, что недавно поделилась своей силой.

Проходя мимо двери Келлана, я послала ему воздушный поцелуй, потому что была влюбленной дурочкой, но не позволила себе снова отвлечься от мыслей о еде.

На кухне я ожидала встретить Флоренс или Джерри, но вместо этого уставилась на незнакомую женщину. Она сидела за стойкой, читала привычную газету Хантера и уплетала сразу четыре сэндвича на завтрак. От нее исходила сильная энергия альфы, и она определенно была волчицей — ее запах отдавал легким ароматом клубники.

Так, и кто, черт возьми, этот оборотень? Она явно чувствовала себя в стае достаточно комфортно, чтобы сидеть на их кухне и есть их еду, и я не знала, что бесило меня больше — то, что она ела мою любимую еду в этом доме, или то, что она так вольготно здесь расположилась, хотя я ее никогда не встречала.

Она была миловидной и стройной, с длинными загорелыми руками и ногами, черными кудрями и лицом в форме сердечка.

Когда я вошла в комнату, она резко вскинула голову, и я чуть не отшатнулась, потому что слово «миловидная» и близко не описывало ее. Она была просто сногсшибательна: огромные голубые глаза и полные алые губы.

Ее лицо просияло, когда она меня увидела.

— Эмми! — воскликнула она, словно мы были старыми подругами.

Она поднялась со стула и поспешила ко мне, оказавшись всего на пару-тройку сантиметров ниже. Очевидно, вдобавок к прекрасному лицу у нее были еще и совершенно умопомрачительные формы.