Он склонил голову, и я впилась зубами в место между его плечом и шеей, позволяя его восхитительно сладкой жизненной силе течь мне в рот. Поскольку в этот раз никто не умирал, скрепление нашей связи ощущалось совершенно иначе, чем с Келланом, и было по-своему сокрушительным.

С Хантером меня словно смыло цунами, или, точнее, ураганом.

ГЛАВА 43

ЭММИ

Полная перегрузка чувств и скрепление связи на время лишили меня сознания. Когда мир снова обрел четкость, я была на руках у Хантера, который молча шел через лес к парковке. Снег теперь валил сильнее, но рядом с жаром альфы я ощущала лишь теплое умиротворение.

— Хантер, я могу идти, — пробормотала я, чувствуя его собственное умиротворение глубоко в груди.

Я прижала руку к его укусу, и его грудь в ответ слегка заурчала.

— Это мой долг, — сказал он, и в его словах чувствовалась странная весомость. — Но более того, я хочу заботиться о тебе. Позволь нашей связи укрепиться, детка. Ты преподнесла мне величайший дар, и я никогда не смогу отплатить тебе.

По моей щеке скатилась слеза, и я заставила себя не шмыгнуть носом, чтобы не выдать переполнявшие меня эмоции. Глупо, конечно, ведь Хантер теперь был связан с моими чувствами. Он наклонился и поцелуем смахнул слезу, продолжая уверенно шагать через лес. Очевидно, ему не нужно было следить ни за дорогой, когда он вел машину, ни за тропой, когда шел пешком.

Я вздохнула прямо в наш поцелуй, который был по-настоящему нежной, любящей лаской. Когда я приоткрыла рот и полностью отдалась поцелую, мои слезы намочили наши лица.

— Твои слезы убивают меня, — прошептал Хантер, когда мы отстранились. В свете раннего утра на его лице проступила тень печали. — Но в этот раз я чувствую за ними счастье. Ты не жалеешь о нашей связи.

— Ни на секунду.

Его руки сжались крепче, а тон стал серьезным.

— То, что ты мне подарила, — это честь, за которую я никогда не смогу отплатить. Я хочу, чтобы ты знала, Эмми: то, что ты доверила мне свою душу и свою волчицу… это больше, чем я заслуживаю, но я буду каждый день стараться быть тем альфой, которого ты достойна.

Ох, Хантер Ривз, тайный романтик.

Подняв руку, я прижалась ладонью к его щеке.

— Ты уже такой, ураган Хантер. С того самого первого дня в зале совета ты ворвался в комнату и разнес меня на куски. А потом собрал заново. Немногие, взглянув на меня и мою запутанную жизнь, подумали бы: «Ага, хочу этот хаос. Это мой хаос». Несмотря на мои страхи перед связью, я никогда, никогда не пожалею о тебе.

Он прижал меня еще выше к своей груди.

— Почему ты все еще боишься? Теперь, когда ты почувствовала, насколько это идеально.

— Ты поймешь, когда я расскажу все, что случилось с моей мамой. И я это сделаю, как только вся стая будет в сборе.

Хантер проворчал:

— Может, расскажешь мне сейчас, пока нас снова что-нибудь не прервало? Если я не буду знать твою правду, как я смогу тебя защитить? Это мой долг, детка. Мой долг — оберегать тебя.

Я почувствовала, как внутри его зверя поднялась горячая волна доминирования.

— Не думаю, что смогу рассказать эту историю больше одного раза, — призналась я, глядя на заснеженный лес, через который мы шли. — Трудно заставить себя произнести слова, когда я годами хранила эту тайну. Тайну, которая также объяснит, как я спасла Келлана, хотя никто из вас меня об этом еще не спросил.

Это позабавило Хантера, и мне понравилось, когда его энергия стала легче.

— Никто из нас не хотел давить на тебя с объяснениями. Нам неважно, что ты сделала, важно лишь то, что ты это сделала. Мы не можем потерять тебя, Эмми. Просто не можем.

Меня беспокоило, что я заставила их так осторожно подбирать слова в разговоре со мной. Я надеялась, что, когда правда раскроется, часть этого вреда будет исправлена.

— Я боюсь, что все это вот-вот рухнет на меня, — призналась я; после скрепления связи мои эмоции были обострены и уязвимы. — Что правда уничтожит все хорошее в моей жизни. У меня никогда… — У меня перехватило горло, и я взяла секунду, чтобы справиться с собой. — У меня никогда раньше не было ничего подобного. Потерять эту стаю…

Это убьет меня.

Более глубокий и темный звук, чем когда-либо прежде, вырвался из груди Хантера, такой сильный, что мое тело приподнялось от его мощи. Раздался треск — все живые существа поблизости бросились прочь, пока мы не остались в полном одиночестве.

— Ты никогда нас не потеряешь, — произнес он едва разборчиво. — Мы позаботимся о том, чтобы это хорошее в твоей жизни осталось, чего бы это ни стоило.

Хантер проявлял собственнические и одержимые наклонности с того самого момента, как учуял мой запах, но это был уже новый уровень. Обещание, скрепленное судьбой, и от этих мыслей укус на моем плече затрепетал.

— Стая Роджерс все еще на свободе, — напомнила я ему. — И ведьма, что наложила заклятие на ту тюрьму. Она сильна, они сильны, а мы понятия не имеем, что они задумали дальше.