Он перевел взгляд на место, где лежала я, а затем дрожащей рукой вытер лицо:

— Я знаю, что ты не умерла по-настоящему. Я только замедлил тебя. — По его телу прошлась дрожь. — О господи… ты мне нравилась, — хрипло произнес он. — Ты казалась такой нормальной. Зачем тебе нужно было оказываться проклятым монстром! — Он издал нечленораздельный крик ярости, который, казалось, был адресован скорее небесам, чем мне, а затем сник и вытер глаза рукавом куртки. — Чертовы зомби, — пробормотал он. — Вы забираете всё, да? Стоит мне что-то полюбить, как вы это отнимаете. — Он прерывисто вдохнул и, похоже, снова сфокусировался на мне. — Энджел погибла в той аварии. Я знаю, ты думаешь, что ты Энджел, но она умерла.

Я покачала едва живой головой, пока внутри боролись страх и злость:

— Нет, — удалось мне прохрипеть. — Ты ошибаешься. Я — Энджел.

Губы Эда на мгновение задрожали:

— Нет. Ты монстр. Худший вид монстра, потому что заставляешь людей верить, будто ты живая. А потом идешь и проламываешь им голову этой дрянью, якорем, и… — Он резко отвернулся, а в моей голове его слова отозвались гулким эхом.

«Ах ты ж черт. Ага, несчастный случай на лодке, как же».

— Все должно было быть иначе, — сиплым шепотом повторил Эд. Он снова вытер лицо, и я поняла, что он плачет — и это взбесило меня еще сильнее. Он тут сопли распускать собрался из-за того, что подстрелил меня и своего лучшего друга? Да пошел он!

— Я ведь сомневался насчет Маркуса, — продолжал Эд все тем же сиплым голосом. — Собака Марианны поначалу вела себя странно рядом с ним, но потом он постоянно с ней играл. Я внушал себе, что это невозможно. — Он зыркнул в мою сторону. — А потом Кудзу сделала стойку на тебя. Я и тогда не поверил. — Злость вспыхнула в его глазах. — Ну и идиотом же я был. Все это время ваши тела были осквернены. Оживлены этой монструозной мерзостью.

— Я не монстр, ты, тупой придурок! — попыталась закричать я, но получился лишь хрип и клокотание, и я понятия не имею, можно ли было хоть что-то разобрать.

Но даже если и можно, Эд проигнорировал мои потуги. Он был слишком поглощен своей праведной жалостью к себе.

— Теперь я дарую вам обоим милосердие истинной смерти, — сказал он, расправив плечи. Он медленно убрал пистолет в кобуру, а затем — почти нехотя — посмотрел туда, где на спине распластался Маркус. Эд молчал несколько секунд, после чего покачал головой: — Я прикончу тебя быстро, — сказал Эд, обращаясь к, возможно, уже мертвому Маркусу. — Этим я тебе обязан.

Он отвернулся и принялся копаться в вещах на квадроцикле. На меня он больше не обращал внимания. Видимо, решил дать мне еще немного поползать и помычать, прежде чем дарует свое «милосердие».

Что ж, у меня не было ни малейшего желания сдаваться. Частью души мне было его жаль, но вся остальная моя суть была просто в ярости. Я знала, что во мне есть силы подняться на ноги и пойти на Эда. Потребуется гораздо больше, чем две пули в грудь, чтобы уложить меня насовсем. Когда он выстрелил, я рухнула от шока, так как мое тело резко провалилось в состояние «гораздо мертвее, чем обычно», но сейчас этот эффект почти прошел. В груди было месиво, но боли я не чувствовала. Дышать я по-прежнему не могла, но мне это и не требовалось. Та дрянь, которая сделала меня зомби, прекрасно справлялась и так. Движения, правда, будут медленными и жутко раскоординированными. На вид я точно была ходячим кошмаром. Эду не составит труда оттяпать мне голову.

Хорошо, что у меня в рукаве был припрятан туз. Точнее, кое-что получше туза. Целых два туза, если быть точной.

Я слегка повернулась, ровно настолько, чтобы не привлечь его внимания, а просто выудить один из пластиковых пакетов из бокового кармана штанов-карго. Содержимое было еще основательно заморожено, и глотать куски ледяных мозгов после первых нескольких глотков стало невыносимо больно, но эта боль быстро растаяла под блаженным ощущением того, как моя грудная клетка срастается обратно. Я прикончила первый пакет, позволив ему упасть на землю, а затем достала второй и с треском разорвала его.

Я вскочила на ноги, продолжая запихивать в рот замороженные мозги так быстро, как только могла сглотнуть. О да, вот это вещь! Ко мне вернулась целостность. Я стала даже лучше, чем прежде.

Эд краем глаза заметил, что я поднялась, и резко развернулся, держа в правой руке мачете. Он окинул меня прищуренным взглядом. Не знаю, понял ли он, что я полностью исцелилась. Вся передняя часть моей рубашки по-прежнему была залита кровью, да и пули не оставляли в плоти огромных зияющих кратеров, как показывают в кино.

— Значит, у тебя еще хватает сил стоять, — произнес Эд, отвечая на мой мысленный вопрос. Его пальцы крепче сжали рукоять мачете. — Вы, твари, никак не хотите оставаться на земле, верно? — Его рот скривился в подобии улыбки, но в глазах все еще стояли слезы. — Но как только я отрублю тебе голову и сожгу череп, со всем этим будет покончено.