— Да уж, ковбой, ну ты и месиво, — пробормотала я. Я знала, что ему нужно. К несчастью, я сожрала весь аварийный запас мозгов, который был при мне, во время этой великой битвы с Эдом — Охотником на зомби.

Я быстро и лихорадочно обыскала кабину грузовика, а затем прошлась по карманам Маркуса, но ключей от машины так и не нашла. Бесит. Они, скорее всего, остались в кармане у Эда.

Да и пофиг. Я все еще была сильна как бык и быстра как молния. А до моей машины оставалось всего около четверти мили.

Я повернулась к стонущему Маркусу

:— Так, здоровяк, на взлет! — Схватив его за запястье, я потянула его вверх. Его покачнуло, и он точно бы рухнул, если бы я его не держала. Беспокойство полоснуло меня изнутри. Насколько сильный урон нанесла пуля? Если я дам ему мозгов, отрастет ли все в его голове до прежнего состояния, какое было до выстрела? Или он превратится в… зомби-овощ?

Думать об этом сейчас было некогда. Я закинула его себе на плечо «пожарным способом», крепко перехватила за запястья, обхватила другой рукой его ноги и рванула с места.

Маркус оказался довольно внушительной горой мышц, как я быстро выяснила. В этот раз грации газели и гепарда во мне поубавилось — я была больше похожа на буйствующего водяного буйвола. Я была под завязку заправлена мозгами, но от перетаскивания «мистера двести фунтов живого веса» я начала выдыхаться как раз в тот момент, когда на горизонте показалась машина. Преодолев последние несколько шагов на чистом упрямстве, я позволила ему сползти с плеч на землю, едва успев придержать его голову от сильного удара.

Голод зарычал внутри меня, когда я рванула заднюю дверь машины и откинула крышку термобокса. Я схватила самый растаявший пакет, какой смогла найти, борясь с эгоистичным желанием сначала поесть самой. Разорвав пакет, я зачерпнула пригоршню и аккуратно влила ее в рот Маркусу — задача была не из сложных, учитывая, что у него отвисла челюсть и текли слюни.

Но, судя по всему, даже зомби с поврежденным мозгом знает, что делать в такой ситуации. Он жадно сглотнул, и я тут же запихнула ему в рот следующую пригоршню, пристально вглядываясь в пулевое отверстие у него на лбу в поисках признаков затягивания. Я продолжала прямо руками закидывать мозги ему в рот, пока он тихо кряхтел и сглатывал всё, что я в него пихала.

Мне показалось, что края раны начали стягиваться, когда я разрывала второй пакет. К тому моменту, как я скормила ему половину, отверстие совершенно точно затянулось. Куда больше обнадеживал тот факт, что его глаза постепенно теряли этот пустой, остекленевший взгляд. По крайней мере, я на это надеялась, и это не было просто принятием желаемого за действительное.

Я уже почти закончила скармливать ему третий пакет, когда он внезапно перехватил мое запястье.

— Энджел, — прохрипел он. — Ты в порядке?

Я чуть не расхохоталась от истерического облегчения. Он остался прежним Маркусом — и именно я спасла нас обоих. Никогда бы не подумала, что докачусь до такого.

— Ага. Я в норме. Ты все еще голоден?

Он с трудом принял сидячее положение и прислонился к машине.

— Ох, блядь, да. Но я могу потерпеть, если у тебя больше нет.

Я вытащила еще два пакета и с ухмылкой протянула ему один:

— Налетай. Я тут типа наткнулась на золотую жилу.

Я прислонилась к машине рядом с ним, пока мы ели. Повисла странная, но уютная тишина.

— Ты убила Эда? — спросил Маркус спустя какое-то время. Тон у него был такой будничный, словно он интересовался, нашла ли я ключи от машины, но в его глазах я видела щемящее сожаление.

— Нет, — ответила я. — Я… хотела. Но не потому, что пыталась помешать ему убить кого-то еще, и не ради мести. То есть, ради этого тоже, но… — Ты хотела убить его ради его мозгов, — сказал он.

Я поморщилась:

— Да. И думаю, я бы так и сделала, если бы ты не начал шевелиться. — Я сглотнула вставший в горле тяжелый ком. — Меня это, ну, типа пугает.

Он удивил меня, взяв за руку:

— Но ты ведь этого не сделала. Ты контролируешь это.

Я не знала, что на это ответить. У меня не было ощущения, что я хоть что-то контролирую. Даже сейчас я чувствовала непреодолимое желание сделать всё возможное, чтобы вернуть то чудесное ощущение эйфории.

— Ты не убийца, — продолжил он. — Ты вообще не плохой человек.

Я слабо улыбнулась. Его ладонь в моей руке была приятной и теплой. Он уж точно больше не был мертвецом. Мне нравилось это ощущение.

— Зачем ты меня обратил? — спросила я, встретившись с ним взглядом. — Почему именно меня?

Он сжал мою руку:

— Ну, я не то чтобы планировал это заранее. Но мне всегда казалось, что жизнь в целом обошлась с тобой несправедливо. Тебе через столько всего пришлось пройти. И когда я наткнулся на ту аварию и увидел тебя, — он тяжело выдохнул, — я подумал, что должен дать тебе второй шанс.