Встать на пути Ивана Васильевича и приказать ему остановиться я не мог. Сухой перед царем такого права не имел. Хватать государя тоже нельзя. Один резкий захват сразу превратит меня в напавшего на царя человека.

Если дело дойдет до удара, придется попытаться сбить направление и хотя бы на секунду отвлечь Ивана Васильевича.

Полноценного плана из этого не получалось, сведений было слишком мало. Скорее я вспоминал привычку, оставшуюся от работы с животными: если крупное животное уже рвануло вперед, тянуть его прямо на себя поздно. Иногда проще увести движение немного в сторону.

Тьфу, дурацкие ветеринарные аналогии. Хорошо, что я никогда свои мысли вслух не произносил, иначе уволили бы вчерашним днем.

Я перестал вслушиваться в каждое слово. Разговор все равно доходил обрывками, а додумывать за Ивана Васильевича и Елену становилось опасно. Если события действительно шли к тому, о чем рассказывала экскурсовод, мне требовалось понять, что я смогу сделать.

Первым делом я убрал ладонь подальше от сабли.

Сухой привык держать руку возле рукояти, поэтому я то и дело невольно возвращал ее к поясу. Сейчас это опасно. Человеку, который выхватит оружие в нескольких шагах от Ивана Васильевича, вряд ли дадут время хотя бы на писк.

Саблю я решил оставить в ножнах при любом развитии событий.

Гораздо сложнее было понять, чем вообще можно вмешаться, если царь поднимет руку на Елену.

Хватать государя я тоже не собирался. Внутри к тому же находились другие люди. По редким женским голосам ясно, что Елена пришла со служанками. Царские люди там тоже наверняка были. Стоило мне схватить государя, как дальше пришлось бы объясняться связанным, если до объяснений вообще дойдет.

Возле стены на лавке лежал покров. Идея с ним хороша. Ткань была сложена в несколько раз. Если Елена действительно предстала перед царем в том виде, который он счел неприличным, с покровом в руках я мог приблизиться к ней под понятным для окружающих предлогом. Все равно глупо, конечно, но лучшего решения я не нашел. Да и жить хочется, поэтому ищем самый удобный и реалистичный вариант, да и люди этого времени хотя бы могли понять мотив моего поступка. То, что без разрешения все сдела — то другой вопрос, не убьют же в самом деле? Или убьют?

Я мог сказать, что хотел прикрыть царевичеву жену.

Это звучало правдоподобнее рассказа о картине Репина и человеке из двадцать первого века, который решил вмешаться в историю. В руках у меня будет женская одежда, сабля останется в ножнах. Уже кое-что.

Я мог поднять покров за секунду. Второй страж наверняка отреагирует на движение, человек с женской одеждой в руках вызовет меньше тревоги, чем Сухой, хватающийся за клинок.

Дальше рассчитывать заранее я не стал. За этот вечер уже несколько раз принимал догадку за факт. Я не знал комнаты и расположения людей. Любой красивый план мог оказаться бесполезным в первую же секунду.

Если удастся добраться до Елены, прикрыть ее покровом, а дальше действовать по обстоятельствам.

Иван Васильевич снова повысил голос. Но на этот раз я услышал громкие шаги со стуком — видимо посох. Воображение нарисовало царя, шагающего к Елене.

А, все, надоело. Нужно действовать.

Я двинулся к лавке. До покрова оставалось несколько шагов, когда сосед перехватил меня за локоть.

— Куда, Сухой?

Он спросил негромко. Видимо надеялся обойтись без шума и, судя по хватке, считал что этого достаточно. Для прежнего Арсения, скорее всего, так и было бы. Приказ Бельского ясен, рядом товарищ по караулу. Здравый человек остановился бы.

Я хотел только высвободить руку.

Потянул локоть к себе, затем неожиданно для самого себя дернул руку. Плечом вошел ему под грудь и довернул корпус. Все произошло так быстро, что осмыслить движение я успел уже после удара его спины о деревянный косяк.

Служилый широко открыл рот и несколько секунд не мог вдохнуть.

Я отступил и сам был ошарашен произошедшим. Мне доводилось бороться с людьми, когда требовалось удержать животное или вытащить кого-нибудь из стойла. Обычно мы просто хватали друг друга и наваливались весом. Здесь же я совершил легкое движение и короткий поворот корпуса.

Похоже, Сухой прекрасно знал, что делать, когда его хватают.

Разбираться в этом было некогда. Елена снова вскрикнула за дверью. Шаги царя будто отмеряли секунды до катастрофы.

Я подхватил покров с лавки.

Сверток оказался тяжелее, чем я ожидал. Край сразу потянул руки вниз, поэтому пришлось перехватить ткань обеими руками. Ловкость тут не требовалась. Главное, покров уже был у меня.

За спиной служилый шумно вдохнул.

— Сухой…

Он прохрипел мою фамилию или прозвище и оттолкнулся от косяка. Сразу за мной не пошел, после удара ему еще приходилось восстанавливать дыхание.

Я добрался до двери. Пока еще можно было отступить. Вернуться к стене, положить покров на место и надеяться, что сосед после такого обращения с его ребрами не побежит к начальству. Надежда была глупой.

После входа в покои никакого недоразумения придумать не получится. Бельский приказал Сухому стоять снаружи. Точка.