Снова наступила тишина, все напряжённо молчали, а рука неудавшегося Казановы потянулась вниз, к возможному предмету приговора.

— Так уборная там не работает! — послышался вдруг голос со стороны.

Я обернулся в сторону говорившего. Точнее, говорившей — это была пациентка из другой палаты, которая наблюдала за представлением. Их тут набралось немало, кстати.

— Вчера ещё поломалась, барин. Такой стоял!.. Кхм, запах, в общем, стоял. Жуть! — Она наверняка хотела выразиться куда более радикально. — На весь этаж, и до нас добралось.

— Сломан, говорите? — произнёс я и снова взглянул на мужика.

Тот будто очухался, глаза прояснились.

— Э-э, точно, барин! Вспомнил! Я ж потому здесь и очутился, что у нас энта, как его… авария, вот! Но спросонья был, да темно — ночь на дворе. Вот и случилась такая оказия, — пожал он плечами и повесил голову. — Звиняйте, сударь, ну не специально я Чёрт попутал… и голова дырявая, ага.

— Давайте не будем заниматься самодеятельностью, — хмыкнул я. — Диагнозы ставит лекарь, а не пациент.

— Да на забор его посадить! — тоненьким голоском предложила девчушка.

И все вдруг ахнули. Взглянули на неё не то испуганно, не то удивлённо.

— Народной медицины тоже не надо… — протянул я. А затем снова — Извиняться, любезнейший, будете не передо мной, а перед дамами.

Я кивнул в сторону палаты. Мужик выглянул через моё плечо.

— П-простите, бабоньки! Не хотел я! Да я б никогда! Вот голову даю на отсечение, ни за что б к этой крале в койку не прыгнул!

…

……

— ЧЕЕЕЕГООО?! — словно сирена завылая хромая пациентка.

С искренне возмущённым видом, не обращая внимания на больную ногу, она двинулась вперёд.

Лицо — словно высечено из скалы.

Грудь колесом — хоть стены прошибай.

— Я те шо, значится! Чтоб в койку прыгнуть, негожа, да? — наступала она. — Так, значится, паскуда?!

— Ах ты, мерзавец! Подлец! — подключилась её группа поддержки из палаты.

— Дурак! — пискнула девчушка, снова погрозив кулаком.

Вновь на весь этаж поднялся возмущённый женский гвалт. Мужик вытянул удалённое лицо и растерянно захлопал глазами в мою сторону, видимо искал поддержки.

Но тут даже я был в шоке, если честно. И понятия не имел, как на это реагировать.

Однако ситуацию разрядила Анна.

— Аха-ха-ха-ха, — она вдруг залилась звонким напевным хохотом.

Её смех заставил оскорблённых пациенток вдруг замолчать, и даже сам виновник торжества заворожённо уставился на девушку.

— Ой, простите, пожалуйста. Не сдержалась. — Анна улыбнулась, весело глянула на меня. От её улыбки на уголках губ появились замечательные ямочки. — И всё же правду говорят, женская душа — потёмки. Никогда не знаешь, где попадёшь в ловушку, и сколько не осторожничай, а итог будет один.

Она снова глянула на меня, но на этот раз как-то иначе. И, как мне показалось, чуть дольше, чем позволяли местные нормы приличия.

━─━────༺༻────━─━

На заливистым смехе Анны чудесным образом конфликт был исчерпан, и женщины отпустили неудавшегося Казанову с миром. А зрители из соседних палат вернулись на свои места, чтобы снова заснуть.

Однако последствия этого забавного инцидента ещё предстояло разгребать.

Первым делом я сам осмотрел Казанову. Всё же он здорово шмякнулся о стену, а это редко обходится без последствий. Анна его, конечно, осматривала, но почти в полевых условиях. Следовало убедиться.

Я отвёл штурмана в кабинет лекаря. Осмотрел, проверил зрение, реакцию зрачков, прослушал со всех сторон и простукал нервы. Всё было в порядке, он вообще выглядел на удивление здоровым для человека, лежащего в больнице.

— А с чем вы, собственно, сюда попали, милейший? — спросил я.

— А? Так это… — почесал он затылок. — Захворал я что-то. В жар бросало, кашель бил. Поначалу думал, само пройдёт, ну, как обычно. Даже в поле работал с мужиками, не отставал. А на третий день прямо в этом поле-то меня и срубило, да… — притих Казанова.

Я уже хотел продолжил опрос, но Казанова вдруг заговорил снова. Причём так увлечённо принялся он объяснять, словно я просил его поведать удивительную историю.

— Прошка, ну, который возницей у нас работает. Он меня до больницы и довёз, значится. Людочка сказала, что едва успели — мог и откинуться, если б ещё немного подождали. Так что я Сивке… ну, коню Прошки, значит, сена теперь отборного выдам. Бедную животину аж в мыло загнали, чтоб меня спасти.

— И давно это было? — я решил перевести разговор в правильное русло.