Уже в коридоре наткнулись на Людмилу, которая тоже мчалась на шум. Уже на ходу я понял, что визги раздавались из больничной палаты. А ещё они были женские, их было много. Но вперемешку с ними хриплым басом посыпалась отборная матерная ругань.

Из других палат по пути начали выглядывать встревоженные больные. Они пытались понять, что происходит, но когда видели нас, прятались обратно.

— Двести одиннадцатая, — указала Людмила. — Оттуда кричат!

Но не успели мы дойти до двери, как та с грохотом распахнулась и в коридор вылетел мужик в серой больничной рубахе. Натурально — вылетел! Шмякнулся о стену напротив, ойкнул и сполз на пол, скривившись от боли.

— Ох, как же так! — ахнула Анна.

— Займитесь им, — кивнул я ей, а сам направился в палату.

И только оказался в дверном проёме, как тут же пришлось отскочить в сторону.

Вот только не успел вовремя. Мозг подал команду прыгнуть влево, когда я увидел перед собой летящий стул, но ноги не поспевали. Поэтому стул, удивительно точно брошенный, врезался мне в плечо и развернул вполоборота.

Больно не было. Но очень неприятно. Я ведь увидел, отреагировал, но просто… не успел. Оттого удар показался неожиданным и слегка потряс.

Я перехватил стул за ножку, поставил его на пол и вошёл. Медленно, чтобы каждая в палате успела меня рассмотреть.

— Дамы, — сказал я в темноту ровным голосом. — Меня зовут Григорий Романович, я дежурный лекарь. Что бы здесь ни произошло, метать мебель в лекаря — плохая тактика. Чинить вас после этого всё равно буду я.

В палате стало очень тихо.

— Ой, лекарь… — пропищал чей-то голосок.

Осмотрелся в ночном полумраке палаты. На меня глядели пять взволнованных женщин, но никто из них, кажется, не пострадал. По крайней мере, в последние несколько минут. Всё-таки это больница, причём палата с травмами. Вот, например, одна женщина стояла с загипсованной ногой, опираясь на койку. А другая держала руку в тряпичной лангете.

— Что же случилось, почтеннейшие? — спросил я. — И почему из вашей палаты вылетают стулья? И мужики…

Дамы переглянулись, затем разом снова уставились на меня…

И вдруг снова взорвались возмущёнными криками!

— Да этот ирод!..

— Извращуга!..

— Мерзавец!..

— Скотиняка такая! Да он взял и завалился прямо ко мне в койку! — больше остальных возмущалась женщина лет сорока.

На удивление, она была без гипса, но затем шагнула в мою сторону, и я увидел, что она прихрамывает на левую ногу.

— Поня-я-тно… — протянул я.

А затем оглянулся к открытой двери, за которой бедолага уже пришёл в себя и теперь сидел и хлопал на меня ошеломлёнными глазами.

— А как же вы его так вышвырнули? — спросил я. — Он же прям птичкой вылетел.

— А все вместе! — воскликнула самая молодая из пациенток, совсем ещё девчонка.

У неё была перебинтована голова, а под повязкой праведной яростью сверкали большие светлые глаза.

— Взяли под белы ручки — и прочь отседова! А то ишь!.. — девчушка погрозила кулаком в сторону бедолаги, а затем чуть поморщилась и коснулась повязки.

Она была совсем молодой, лет шестнадцать, наверное. Из-под подола длинной ночной рубахи торчали худые щиколотки и босые ноги.

— Понятно, — кивнул я. — Может, выслушаем сторону обвинения?

— Чаго?! — нахмурилась хромая женщина.

— Скотиняка что скажет, хочу узнать, — пояснил я.

— Да что он скажет! — снова возмутилась девчушка. — Мерзавец он! Уд ему оторвать, и делов!

Мерзавец это услышал, и ему явно не понравилось. Да так, что он заелозил ногами и вскарабкался по стене, чтобы встать. Хотел было убежать, но я не позволил — выскочил в коридор и уже через пару секунд стоял рядом с ним.

— Куда ж вы, любезный, собрались? — улыбнулся я. — У нас тут расследование полным ходом идёт. Неужто не желаете защитить своё честное имя?

— Г-господин лекарь, пощадите! — Мужик с ошарашенным видом впился руками в мои плечи. — Пощадите, не надо мне никакой уд отрывать! Невиноватый я, ошибся просто!

— Ага, невиноватый! — высунулась девчушка. — Да я тя!..

— Тихо, барышня, — кинул я через плечо. — Не с вами разговаривают.

— Ой, простите! — пискнула она и скрылась в палате.

— Говорите, — кивнул я мужику. — И не нужно меня трогать, пожалуйста.

— Звиняйте! — отпрянул мужик. — Кхм, ну да, я ж говорю! Перепутал палату просто. Сам испужался, когда в моей… ну то есть не в моей койке кто-то лежал. А эти! — кивнул он в сторону женщин. — Как давай меня мутузить по чём зря!

— И ничего не зря! — гаркнула пациентка с лангеткой и тоже скрылась за стеной.

Мужик глядел на меня щенячьими глазами, плечи полными надежды на спасение. Даже жалко стало его.

— Перепутал, говоришь… — произнёс я, ещё не решив, верить или нет.

— Перепутал! Как есть перепутал! — яростно закивал бедолага.

Я ещё немного подумал и обратился к Анне:

— Что думаете, сударыня?

— Думаю, что на этом этаже нет мужских плат, — холодно произнесла она.

Мужик громко сглотнул.