Ее жертвой в ту ночь стал капитан дворцовой стражи, руководивший этим преступлением. Именно он сбил с ног ее отца, когда его скорбь переросла в ярость. Капитан был рослым ветераном с достоинством в осанке и — как Кестра поймет позже — с выражением лица, которое не могло скрыть его неприязни к порученной задаче. Но в ту ночь она не заметила его колебаний — да и вряд ли они спасли бы его, заметь она их. Все, что она видела, — это плачущая, стоящая на коленях фигура отца, которая вдруг превратилась в нечто безумное. Капитан совершил ошибку, встав у самого края костра и выкрикивая подчиненным резкие приказы поторопиться, пока те охапками бросали в пламя украденные книги. Поэтому, когда отец Кестры бросился на него, капитан едва сам не оказался в огне.

Сильный толчок в грудь невысокого разъяренного мужчины, проблеск поспешно обнаженного меча — и ее отец лежит на брусчатке, а из раны на груди обильно и быстро сочится кровь. Именно истошный вопль Кестры привлек внимание капитана, а зверь намертво поймал его взгляд. Его терзания заставили мужчину забиться в судорогах и рухнуть прямо в свое огненное творение. Солдаты в миг вытащили его оттуда, но к тому времени зверь уже сделал свое дело. Какое-то чутье на опасность заставило их обратить взор на стоявшую неподалеку хрупкую девушку со странным, немигающим взглядом. Она наверняка убила бы и их тоже, если бы в тот момент на ее плечо не опустилась тяжелая рука.

«Успокойся, младшая сестра», — прозвучал глубокий, гулкий голос. Кестра подняла глаза и увидела очень крупного мужчину, который разглядывал ее со строгим неодобрением, но в то же время с живым интересом. «Чернила и бумага, хоть и ценны, но человеческой жизни не стоят».

«Они убили моего отца», — всхлипнула она в ответ, отчего великан удивленно приподнял брови и заново окинул взглядом место побоища. «Нет», — заверил он ее, шагнув вперед с такой непререкаемой властью, что солдаты даже руки на него не подняли. «Он всего лишь упал».

Эта картина — как Аспект прижимает ладонь к рассеченной груди отца, ощущение его расцветающего дара, когда он призывает силу, чтобы стянуть рану, — застыла, а затем пошла трещинами. Сновидение рассыпалось, изгнанное внезапным шумом, ворвавшимся из мира бодрствования. Кестра резко проснулась, по укоренившейся привычке потянувшись за ножами, и с трудом сдержала проклятие, вспомнив, что оружие у нее отобрали. Да и Лесандер не счел нужным выдать ей хоть какую-то замену.

Перекатившись на живот, она подобрала под себя ноги; уши чутко ловили поднявшийся переполох, который и заставил ее очнуться. Это была уныло-знакомая мешанина из хрипов и глухих шлепков — музыка рукопашной схватки. Приподнявшись, она вгляделась в полумрак, ловя отсветы лунного света, который пробивался сквозь кроны деревьев и плясал на телах дерущихся. То, что место Лесандера на противоположной стороне их погасшего костра пустовало, ясно указывало: один из бойцов — он сам. Но побеждал ли он?

Взгляд Кестры метнулся к лошадям, которые тоже проснулись от шума и нервно переминались с ноги на ногу. Сражающиеся были так близко, что у нее не было бы времени оседлать Челку, но она и раньше ездила без седла. Уходи, — скомандовала она себе, снова посмотрев на мелькающие в лесу силуэты. Забудь о его планах... о планах Аспекта. Планах, как со вздохом неохотного сожаления вспомнила она, которые должны были свести ее лицом к лицу с Сжигателем Книг.

Вооружившись одним из самых увесистых камней, которыми Лесандер обложил кострище, она на полусогнутых ногах двинулась к месту схватки. Характер ее прежней работы на Седьмой орден привил ей навык скрытности и умение подмечать, куда именно стоит нанести точный удар. Однако, подобравшись ближе, она со всей очевидностью поняла, что ни то, ни другое ей не понадобится.

Массивный силуэт вырос из теней слева, заставив ее вскинуть камень наизготовку, едва она различила блеск лунного света на пряжках кольчуги солдата. Но вместо того, чтобы ринуться на нее, солдат со всего маху врезался в ствол ясеня. Его череп издал тошнотворный глухой стук, отскочив от шершавой коры. Мужчина повалился в папоротник и затих. Кестра обошла его стороной и резко развернулась: уши уловили тяжелый шлепок очередного тела, рухнувшего на твердую землю. Звук сопроводил приглушенный, влажный хруст, в котором она опознала ломающуюся кость, а следом разразилась громкая и грязная брань.

«Ты, предательский ублюдок!» — прорычал знакомый ей голос. Она уловила мелькнувшее лезвие длинного меча, которое ударило в пустоту. Вскоре она разглядела фигуру его владельца — высокого мужчину, барахтающегося на земле, в то время как фигура в плаще, примерно такого же роста, стояла вне досягаемости его оружия.

«Будьте осторожнее, милорд», — упрекнул Лесандер барона Алкера. «Я человек терпеливый, но к невежливости терпения у меня мало».

Окинув взглядом место действия, Кестра заметила еще двух солдат в кольчугах, лежащих неподалеку; оба стонали от полученных ранений. Подойдя ближе к Лесандеру, она увидела, что брат держит свой меч двумя руками: одной за ножны, другой за рукоять. Судя по всему, за все время этой стычки он даже не посчитал нужным обнажить клинок.

«Вон тот — следопыт», — пояснил брат, когда Кестра подошла к нему, кивнув в сторону одного из стонущих. «Хорош, шельма. Похоже, мы уехали недостаточно далеко и быстро».